Это серьезное нарушение устава, когда, не доложив старшему начальнику, младший оставляет свое подразделение или часть. Даже если у него самые благие намерения.
Я приказал отыскать офицера, замещающего комбата. От него узнал следующее: батальонные разведчики, так же как и полковые, обнаружили скопление фашистской пехоты. Доложили Грязнову. Он тут же посадил на трофейные автомашины 8-ю стрелковую роту старшего лейтенанта А. С. Чиркова и пулеметную роту старшего лейтенанта Ф. Е. Чумака и сам повел отряд к квадрату 01 - 02, по которому уже била наша артиллерия.
Надо полагать, Грязнов, как всегда, стремился упредить противника и первым нанести удар. Что ж, решение правильное, надо ему помочь. Я приказал Чистякову выдвинуть свой батальон к этому же району, установить связь с Грязновым. Да и сам - на коня и верхами с адъютантом и радистом поспешил туда.
Так, довольно неожиданно, основные усилия боевой работы полка на несколько часов переместились в квадрат 01 - 02. Подразделения Грязнова с юго-востока, батальон Чистякова с северо-запада сомкнули кольцо вокруг двух фашистских пехотных батальонов. Понесшие значительные потери от артиллерийского огня, ошеломленные неожиданной атакой вражеские подразделения были смяты и разгромлены. Этот успех не только полка, но и дивизии начался с инициативных действий Павла Ивановича Грязнова. Я представил его к очередному ордену, но сделал строгое внушение: инициативу проявляй, но и устав соблюдай.
25 августа батальон Чистякова атаковал противника, оборонявшегося у Михайловки. Говоря о Михайловке, я опять-таки имею в виду не сам населенный пункт (маленький и к тому же сожженный дотла), но окружающую его возвышенность, преграждавшую нам дорогу на Котельву.
Бой развивался трудно и довольно сумбурно. Со своего наблюдательного пункта я видел впереди только цепь зеленых холмов, крутые рыжие откосы которых тянулись и к северо-западу и к юго-востоку. Отсюда, из долины, оборона фашистов в глубину не просматривалась. Мы же были у них как на ладони. Жесточайший артиллерийский огонь обрушился на 2-й батальон. Налетели "юнкерсы" - около 40 машин. Боевые порядки батальона заволокло клубами пыли. Чистяков передал мне по телефону, что рота Коновалова захватила было командную высоту, но сейчас вынуждена отходить: противник контратакует батальон с фронта и с тыла.
- Откуда? Повтори координаты! - требую я.
Он повторил, и тут же связь с ним прервалась. Да, противник зашел к нему в тыл. Только что штаб дивизии информировал меня, что левый сосед - 16-й полк опередил нас флангом, но как раз с этого направления фашистские танки и бронетранспортеры двинулись на чистяковский батальон. Попытался связаться с 16-м полком, с Федором Михайловичем Ореховым, - не удалось. Не ответил ни по телефону, ни по радио. Однако я и так, по звукам боя, чувствовал, где дрался мой сосед: позади моего наблюдательного пункта, в двух-трех километрах от места, указанного штабом дивизии.
Вышел на связь с комдивом, доложил обстановку. Василия Ивановича Калинина я знал как человека хладнокровного. Обычно он прислушивался к мнению подчиненных, быстро реагировал на их просьбы, но сейчас ответил мне несколько раздраженно:
- Знаю я, где Орехов. Вы топчетесь на месте, а он далеко впереди.
Обстановка действительно была сложная. Стабильной линии фронта нет, все войска в движении, и вдруг - пробка в районе высот северо-восточнее Михайловки. Если до сего дня успех всего 20-го гвардейского корпуса определялся главным образом успешным фланговым маневром 5-й дивизии, то теперь роли резко переменились. Фашистская танковая группировка, тылы которой как бы подрезала с юга наша "пятерка", стала быстро отходить к Котельве. Наступление 8-й и 7-й дивизий перешло в преследование противника. "Восьмерка" и "семерка" выдвинулись далеко вперед, а мы топтались под Михайловкой. Так что неудовольствие, прозвучавшее в голосе комдива Калинина, можно было понять.
Как бы там ни было, но в такой обстановке, когда артиллерийско-минометная и даже ружейно-пулеметная стрельба как бы перемещается вокруг твоего наблюдательного пункта, командиру иногда необходимо самому пойти в боевые порядки, иначе трудно разобраться, что, где и почему происходит.
Майор Гридюшко, слышавший мой разговор с комдивом, предложил:
- Вам, Илларион Григорьевич, уходить с НП нельзя. Давайте-ка я схожу к Чистякову.
Он был прав - именно в ту минуту я никак не мог отлучиться с наблюдательного пункта. Полк оказался разбросанным на обширном пространстве. Надо было немедленно собрать его в кулак.
- Ну что ж, иди к Чистякову, Николай Минович! - согласился я с Гридюшко, зная, что он придет во 2-й батальон не наблюдателем и регистратором событий.
