Сержант Снежко тем временем поджег бронетранспортер.
Застучали автоматы Зеброва и Панова. «Молодцы ребята», — невольно отметал командир батареи.
Не успели покончить с противником здесь, как до роты гитлеровцев появилось на железнодорожном полотне, еще один бронетранспортер вынырнул из тоннеля.
Взвод лейтенанта Акасимова ударил по пехоте, орудие Снежко — по бронетранспортеру. Не многим гитлеровцам удалось скататься с насыпи и залечь. По ним открыли огонь пулеметы бронетранспортеров.
В сумерках с противником было покончено. Больше фашисты батарейцев не беспокоили. То ли поняли, что здесь не прорваться, то ли собирались с силами.
Напряженность этой схватки спустя годы опишет Маршал Советского Союза Иван Степанович Конев:
«Десятки раз гитлеровцы пытались прорваться через позиции 530-го истребительно-противотанкового полка 28-й армии. Иногда им удавалось достичь орудий, и тогда у наших артиллеристов в ход шло все, вплоть до армейских ножей. Артиллеристы показали исключительную стойкость и мужество».
Фашисты беспрестанно таранили оборону полка. Откатываясь, они искали обходы и вновь наваливались на заслоны.
Во второй половине ночи в штаб полка вбежал солдат из боевого охранения:
— Немцы!
— Где? — обернулся к нему подполковник Иванов. — Ты что? Откуда им тут взяться?
— Движутся по дороге. Целая колонна!
Иванов зашел в соседнюю комнату. У стола, подперев рукой лоб, над картой склонился командир полка.
— Григорий Митрофанович, фашисты! Со стороны Куммерсдорфа.
— Связь с батареями есть?
— С Соловарем прервалась минут пятнадцать назад. Последний раз он докладывал: дерется в окружении. С остальными телефонную связь поддерживаем.
— Подобрать группу для посылки Соловарю.
Голос Данильченко заглушили пулеметные и автоматные очереди, взрывы гранат.
Данильченко посмотрел на Иванова:
— Вот что, Николай Михайлович, поднимай штабных.
В помещение вбежал запыхавшийся помощник начальника штаба капитан Борис Тепляков.
— Я оттуда, — кивнул он в сторону усиливающейся стрельбы. — Немцев около батальона: с танками, артиллерией.
— Сам видел? — спросил Данильченко.
— Так точно, товарищ подполковник.
— Иванов, свяжись с Васнецовым, взводу из его батареи прибыть сюда. — Командир полка бросил взгляд на телефониста. — Свяжите меня с Чигриным.
— Товарищ старший лейтенант, — тронул Васнецова за плечо телефонист красноармеец Бурик. — Вас Второй к телефону. У них там что-то неладно, — добавил он.
У Васнецова сжалось сердце: неужто фашисты в тылу полка? Взяв трубку, услышал взволнованный голос начальника штаба:
— Васнецов, тут фашистская колонна объявилась. Ведем бой. Нужна помощь. Бери взвод и сюда на всех парах. Немедленно.
Треск в трубке заглушил голос Иванова.
Оставив за себя лейтенанта Акасимова, старший лейтенант с двумя расчетами убыл в Барут.
Бронетранспортеры набрали скорость. А Васнецов торопил водителя Чернова:
— Быстрее, быстрее!
— И так на всю железку жмем, товарищ старший лейтенант.
— Люди гибнут, люди!.
Двигатель взял высшую ноту. Стрелка спидометра перескочила за «70». Следом, не отставая, двигалась машина Алексея Насонова.
У небольшой рощицы, метрах в шестистах от нее, где находился штаб полка, бронетранспортеры остановились. Расчеты соскочили на землю, выдвинулись на опушку.
Охватив горящий фольварк и прилегающие к нему поляны с редко растущим кустарником, гитлеровцы, очевидно, готовились к очередной атаке. До роты пехоты короткими перебежками продвигались к танкам, ведущим огонь.
Из окон двухэтажного особняка и чердаков построек по ним стреляли из автоматов и пулеметов. Очереди трассирующих пуль полосовали округу разноцветной россыпью. Взлетали к небу ракеты.
Рядом с Васнецовым остановились Фадеев и Снежко.
— Видите, какая обстановка? — начал старший лейтенант. — Не будем терять времени. Сначала ударим по танкам, затем примемся за пехоту. Фадеев, твой танк левый, Снежко — правый. Веремеевский со старшиной Болтушкиным, ударите по пехоте из крупнокалиберных пулеметов.
Расчеты на руках выдвинули орудия и по команде открыли огонь. Один вражеский танк вспыхнул сразу, второй успел скрыться за каменным сараем. Артиллеристы, пулеметчики и автоматчики отлично сделали свое дело. Фашисты, сказавшись в огневом мешке, в замешательстве бросились в разные стороны. Однако спасения себе не находили. В это время с противоположной стороны по ним открыли огонь другие противотанковые орудия. По звуку нетрудно было определить: к штабу подоспело свежее подкрепление. Это были, как вскоре стало известно, чигринцы.
