Я разрешила ему прийти. Разве могла я отказать?
– Как думаешь, Богдану понравится? –шёпотом спросила дочь.
Она уже всем похвасталась, что её папа придёт на утренник, поэтому имя Богдана произнесла так тихо, чтобы никто не услышал.
– Думаю, он с ума сойдёт от радости, – приободрила я Алису. – Даже завидую ему немного. Я бы тоже от такой открытки не отказалась.
– Не волнуйся, мамочка, на Восьмое марта мы тоже будем делать открытки. Я сделаю для тебя самую красивую, – пообещала Алиса и утащила свой подарок в группу к поделкам других детей.
Пока Алиса одевалась и отпрашивалась у воспитателя, я думала об утреннике. Мы договорились с Богданом, что он сильно не будет на нём рисоваться, чтобы не вызвать никому не нужных подозрений. Просто скромно поприсутствует, и мы с ним уйдём. Я, конечно же, тоже приду.
С ума сойду в неведении. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг Богдан заблудится или у него что-то спросят об Алисе, а он не знает. Это будет катастрофа. Уж лучше я приду и всё проконтролирую лично.
В школе в этот предпраздничный день была удалёнка, слава богу, поэтому я без труда выпросила у директора школы отгул. Успокаивала себя тем, что делаю это ради Алисы. Это была её идея пригласить Богдана, потому это событие стало величайшим для неё, да и для меня тоже.
Для Алисы было важно доказать своим сверстникам, что она такая же, как и все, и я её понимала. Пуская Богдана в нашу жизнь, я тоже хотела быть, как все, иметь то, что есть у других женщин – мужчина. Мы были только в самом начале отношений с Богданом, но я чувствовала, что понемногу возвращаюсь к нормальной жизни. Стена отчуждения от мужчин начала рушиться благодаря его вниманию и терпению. Вместе с тем, я становилась уязвимой и зависимой. Боялась потерять то, чего ещё не имела, тряслась над этой иллюзией счастья, надеждой, что могу быть тоже счастлива.
– Здравствуйте, Елена Павловна, – вышла ко мне в раздевалку воспитатель. – Вы точно на утренник придёте?
– Ну, да.
– У Алисы самые важные стихи. Повторите их, пожалуйста, ещё. Если что-то сорвётся, вся программа пойдёт не по плану.
– Конечно, мы повторим, – заверила я воспитателя. – Будет от зубов отскакивать.
На следующий день мне на карту пришёл аванс из парикмахерской. Это оказалось весьма кстати, потому что я была буквально на мели. Я обещала Богдану рассчитаться с аванса за запчасть к машине, которую он мне намеревался подарить. Да, он был весьма настойчив в тот день, но я всё равно решила занести деньги в магазин. Заодно будет повод увидеться с ним, если он на работе, конечно.
У меня был последний урок на сегодня. Включив детям на видеопроекторе видеоурок по теме "Сюжеты и образы религиозной музыки", я зачем-то полезла в свою сумочку. Зачем именно, сразу же забыла, потому что наткнулась на изрядно измятое письмо от Стаса, про которое уже и забыла.
У меня было минут пятнадцать свободного времени, поэтому я вскрыла конверт и без интереса пробежалась глазами по стройным строчкам, аккуратно выведенным бывшим мужем. Вначале были его любимые извинения и признания в любви – ничего нового. Я уже собиралась смять дурацкий листок, чтобы выбросить его в мусорную корзину, но моё внимание привлекла концовка письма:
"Ты, наверное, будешь рада узнать, что мои мучения подходят к концу, любимая? Совсем скоро меня выпускают по УДО за примерное поведение, поэтому я прощаю тебя. Наконец-то мы будем снова вместе.
Сомнений в том, что ты меня ждала и была верна мне, у меня нет, так что не переживай об этом. Ведь ты сама знаешь, что будет с тобой и твоим хахалем, если ты меня обманула.
Люблю, целую тебя и нашу доченьку. Твой Стас."
У меня перед глазами всё поплыло, строчки смешались в пёстрое месиво из-за слёз. Руки заходили ходуном и дышать стало нечем.
Господи, это ещё что? Какого чёрта Стасу ещё от меня нужно?
Животный страх сковал весь мой организм так, что я даже пошевелиться не могла. Зачем я только прочла это письмо? Нет, я правильно сделала. Теперь я хотя бы знаю, что Стаса скоро выпустят. Точной даты освобождения он не указал, но хотя бы предупредил, что объявится.
Что делать-то теперь? Он убьёт и меня, и Богдана, если узнает, что мы встречаемся. От Стаса можно было ожидать чего угодно. Наверняка он ещё и дружками обзавёлся такими же отбитыми?
– Елена Павловна, ролик закончился, – окликнула меня ученица, заставив очнуться.
Не помню, как урок закончила. Всё было как в тумане, на автомате. Стас не шёл из моей головы, страх за свою жизнь и жизнь моей малышки душил, не отпуская, а теперь ещё и Богдан появился.
Нужно поговорить об этом с Богданом. Он представился моей маме, как мой мужчина, проявил желание со мной встречаться, его это тоже касается. Может, он что-то посоветует мне, как-то поддержит?
А если испугается, струсит, посчитает, что ему эти проблемы нафиг не нужны?
Значит, грош ему цена. Наконец-то мои сомнения развеятся, стоит ли Богдан чего-то или он просто голову мне морочит.
