Протасов выпил и широко улыбнулся:
— Ровно столько же, сколько сейчас стоит хороший автомобиль бизнес-класса. Главное — наладить массовое производство.
— За такие деньги лучше ракет наштамповать, — заявил генерал, нанизывая на вилку дольку лимона, — или солдат-контрактников нанять.
— Прошлый век, сейчас в мире другие правила игры, — сказал Протасов, убеждая генерала Высоцкого в правильности своей точки зрения. — К тому же население Российской Федерации стремительно сокращается, в среднем — на семьсот тысяч в год. Скоро в армии будет некому служить! Не китайцев же нам по контракту нанимать.
— Тут вы в точку. Насчет того, чтобы штамповать — на это китайцы мастера, — отозвался седовласый полковник, который, как оказалось, слушал разговор с самого начала, но просто не отзывался, — эти что угодно наштампуют.
— Снижение рождаемости китайцам не грозит. Их и так более двух миллиардов по всему свету, — захмелевший инженер уже не мог остановиться, — армия КНР — больше, чем армии России, остальных бывших союзных республик и НАТО, вместе взятых.
Незаметно отставив допитую бутылку водки в сторону, Высоцкий взял со стола другую. Инженер уже не помнил, сколько он выпил, — перед его глазами все расходилось кругами, но, несмотря на то, что голова кружилась, он продолжал пить — успешно завершенные испытания и благодарный собеседник располагали к тому, чтобы расслабиться.
— Кстати, а почему робота именно на нашем полигоне испытывали? — спросил Высоцкий, выпив очередную порцию водки.
— Решено испытывать его в различных климатических условиях, от Крайнего Севера до… — невнятно произнес Протасов, — на днях, кстати… — инженер настороженно повернул голову в сторону костра.
Поймав на себе взгляды двух мужчин в штатском, он нахмурился, но тут же улыбнулся.
— В чем дело? — еле слышно проговорил Высоцкий, заметив в поведении Протасова внезапную осторожность.
— Ерунда, — махнул рукой инженер, — здесь одни свои, сто раз проверенные. Так вот, о чем это я?
Генерал пожалел, что стал спаивать трезвенника, — Протасов уже с трудом сидел на скамье, еще одна рюмка, и он просто уснул бы. Высоцкий отставил в сторону бутылку и уже хотел предложить Протасову прогуляться.
— Вспомнил, — неожиданно прошептал московский инженер, — на днях нас передислоцируют во Владивосток, испытывать робота в прибрежных условиях. Оттуда — на Камчатку. Испытания в долине гейзеров. И учтите, с боевым, а не с учебным вооружением.
— Это же у черта на куличках, — присвистнул генерал.
— Ерунда, нам выделен отдельный транспортник, — заплетаясь, произнес инженер, — сперва нас перебросят во Владивосток для учений, схожих с теми, которые сегодня прошли и у вас, но с боевым вооружением, а потом — под Петропавловск-Камчатский. Кстати, решено выбросить «Т-191» под Владивостоком на грузовом парашюте — посмотреть, как он себя поведет. С корабля — прямо на бал.
Протасову стало дурно. Генерал подхватил инженера под руки и отвел в сторону. Очистив желудок от алкоголя, инженер вернулся на свое место, но пить, а тем более говорить, он был уже не в состоянии. Его глаза прищурились, и он погрузился в сон, в котором все еще звучали музыка и тосты военных.
— Сынки, — шепнул генерал бойцам комендантского взвода, — человек он государственный, надо с почестями доставить в офицерскую гостиницу. А это, — он взял непочатую бутылку водки, — поставите ему на тумбочке у кровати.
Оранжевая полоса горизонта, затянутая сверху серыми тучами, тонула в опускающихся на землю вечерних сумерках. Прогремел гром, где-то вдалеке сверкнули одна за одной молнии — вот-вот должен был начаться проливной дождь. Тусклый круг солнца, словно ощутив приближение шторма, покатился за верхушки гор, уступая место уже просматривающемуся сквозь серую пленку неба бледному полумесяцу.
Военно-транспортный самолет, как ледокол, прокладывал себе дорогу сквозь налитые свинцом тучи. Несмотря на плохую погоду и приближающийся шторм, экипаж «АН-74» не собирался менять курс или приземляться на ближайший аэродром, чтобы переждать бурю, — насчет этого были даны строгие указания с земли. Груз, находившийся на его борту, должен был оказаться в определенном квадрате без малейшего отклонения от графика. Любая задержка могла стоить командиру погон и должности.
По белому корпусу «АН-74» в одночасье забарабанил мелкий град. Отсек военно-транспортного самолета наполнился шумом разбивающихся о металл ледышек. Круги иллюминаторов, как это обычно бывает во время обледенения, затрещали, словно пошли трещинами.
— …угроза обледенения… прошу разрешения снизить высоту, — полетело в эфир.
Получив разрешение на новый «эшелон», экипаж тут же принялся снижать самолет — зигзаги молний осветили застывшую впереди по курсу громадную черную тучу.
А в грузовом отсеке десантники старались не думать о том, что происходит за бортом.
— Перебор! — выругался старший лейтенант и положил на ящик веер карт.
Тусклый свет красноватой лампочки неожиданно потух — в отсеке воцарилась кромешная темнота.
