Вот внизу мелькнули две нити речных рукавов, запутавшиеся друг в друге. Потом проплыло золотистое пшеничное поле, а за ним вновь пошел темно-зеленый бескрайний лес. Лавров отвел взгляд — все его усилия разглядеть что-либо необычное внизу ни к чему не привели. Ни обрывка парашюта, ни запутавшихся в ветвях строп, ни примятых посевов. Как и предполагал Батяня, майор Бутусов оказался достаточно предусмотрительным и осторожным, напрочь уничтожив следы своего приземления и приземления робота «Т-191».
— Может, еще рано? — послышался голос Барханова, пытавшегося перекричать свист ветра.
— Нет, все правильно. Где-то в этом месте он и должен был десантироваться.
— Откуда такая уверенность, майор? — пробасил на ухо Лаврову капитан Волков.
— Интуиция.
Капитан уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Лавров его опередил.
— Она меня еще никогда не подводила, — словно прочитав мысли Вульфа, ответил комбат.
Капитан улыбнулся.
— Аргумент.
— У тебя есть лучший?
Майор поднял правую руку — десантники медленно потянулись к аппарели. Старший лейтенант Барханов проводил взглядом спину командира, стремительно отдаляющуюся от военного транспортника, оттолкнулся от края аппарели и прыгнул следом. Над зеленым морем тайги раскрылись купола парашютов.
В сарае, по обе стороны от внутренней перегородки, находилось разное барахло: сломанная тумбочка, порванные матрасы, потрепанные соломенные циновки, обрезки звериных шкур. Майор прикрыл за собой дверь.
Сарай делился на две половины невысокой фанерной перегородкой. За фанерным листом и находилось то, за чем Бутусов сюда пришел, — переносной дизель-генератор.
Последние сомнения относительно габаритов дизель-генератора отпали сразу же, как только майор его увидел. К тому же одного взгляда было достаточно, чтобы понять — эта новенькая маленькая голландская штучка, стоявшая на коротких полозьях, работает не слишком бесшумно. Даже картонная коробка от нее еще хранилась в сарае. На ней был изображен мужчина с электрической цепной пилой в руках — дизель-генератор висел у него за плечами на брезентовых лямках, как рюкзак. Бутусов запустил руку в ящик, еще не распакованные из полиэтиленового пакета лямки лежали внутри.
Тут же стояли и канистры с топливом. Бутусов широко улыбнулся. Продев руки в лямки и забросив генератор за плечи, майор поднял канистры и хотел уже было уносить ноги, как за стенкой сарая раздался приглушенный шорох. Он насторожился, опустил канистры на пол, поднял автомат и приник глазом к щели в дощатой стене. Из леса донеслись знакомые майору голоса. За стеной сарая захрустели ветки — охотники-промысловики тащили к фанзе ствол сухостойной ели. Над верхушками деревьев с писком взмывали крохотные птицы.
Бутусову ничего не оставалось, как выжидать, надеясь, что промысловики направятся сразу в фанзу, не заглянув в сарай. Убивать их он не собирался. Но если бы охотники сунулись в сарай — он бы уложил их короткой автоматной очередью.
Вскоре охотники-промысловики подошли к фанзе и, сбросив на землю свежесрубленный ствол, закурили. Майор видел только их спины — они стояли от фанзы метрах в пяти-шести, даже не подозревая, что в сарае притаился человек, которого они всего несколько часов назад встретили в лесу.
Охотники перекинулись еще парой фраз и скрылись за дверью дома. Майор подождал еще немного, тихонько вышел из сарая, осмотрелся — дверь фанзы была закрыта, а за окнами мелькали силуэты промысловиков. Внутри дома оживленно разговаривали.
— Ты чего-нибудь пожевать приготовь, а я дров порублю, — донеслось из чрева фанзы.
— Давай! — раздался второй голос.
— Я быстро.
Бутусов с тяжелой ношей метнулся к кустам и, упав в зелень, притаился. За дверью фанзы что-то зашелестело, а через пару секунд вдруг зазвенела посуда, раздался крик. Кружки, тарелки и горшки летели на пол, разбиваясь вдребезги. Бутусов ничего не понимал — в доме происходило что-то странное.
— Помоги! — заорал один охотник.
— Не стой, мочи его топором, — истерично отозвался второй, тут же громыхнул выстрел и раздался душераздирающий крик.
Затряслись стены, заходили ходуном сваи, удерживающие над землей дом. Внутри фанзы все падало и ломалось. Стены вибрировали с такой силой, что казалось — в тайге началось землетрясение. Страх заставил Бутусова сорваться с места, он побежал к перекату. Его сердце стучало как отбойный молоток, а виски пульсировали в невероятно бешеном ритме, словно где-то в его голове поселился барабанщик. И только отбежав от фанзы, Бутусов посмотрел на дом.
Закрытое окно разлетелось — на узкий подоконник плюхнулось тело одного из охотников-промысловиков. Его окровавленная голова свисала наружу, а туловище все еще находилось в доме. Он с трудом приподнял голову. Взгляды майора и промысловика встретились. По спине Бутусова прошелся могильный холод.
— Помогите!
