Батюшка Ипполит полностью

Митрополит Тихон (Шевкунов), вспоминая отца Ипполита, говорит: «Вы знаете, я никогда не возьмусь сказать, кто аскет по-настоящему, а кто не аскет. Отец Ипполит, я повторю: мы не знаем, как он жил. Конечно же, он вел строгую монашескую жизнь. Но как он ел: каждый день или через день, или сколько он вкушал и сколько поклонов делал, я не понимаю. Для меня важно было то, что я видел по-настоящему — это человек, который никогда никого не осудил, — вот это я видел. И вот то, что мы можем засвидетельствовать — те, кто видел его, — это то, что он никого не осуждал. Никогда я ни разу не видел, чтобы он кого-то осудил, даже намеком. Он никогда не раздражался. Тоже — представить себе, чтобы раздражился отец Ипполит… хотя люди к нему шли толпой, один за другим. Он вселял в людей веру, он укреплял в людях веру».

Старец Тихон (Голенков) был подлинным исихастом. Как рассказывает иеромонах Евфимий Святогорец, «после аскетичной трапезы отец Тихон прохаживался вокруг хижины и громко, с несказанным устремлением, творил Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Молитва ритмически выходила из глубин его сердца. Когда отца Тихона спрашивали: «Как поживаешь, геронда», — он отвечал: «Сердце начинает возгреваться». Молитва у него не прерывалась даже во сне — высшее состояние души! Аз сплю нужды ради естества, сердце же мое бдит ради множества любви (ср.: Песн. 5:2).

Игумен Роман (Архипов) рассказывает, что после смерти отца Тихона наиболее близкие духовные отношения сложились у батюшки Ипполита с известным афонским подвижником Арсением Пещерником, который в свою очередь являлся ближайшим преемником преподобного старца Иосифа Исихаста.

«Во второй половине XIX — начале XX веков на Афоне образовались несколько многочисленных русских обителей. Одна из них, в честь святителя Николая — Белозерка, греки ее называют Буразери. Батюшка рассказывал, что ходил в Белозерку, чтобы побеседовать с отцом Арсением. Старец говорил по-русски, и это было важно для выяснения тонких духовных вопросов. Однажды в паломничестве на Афоне я встретился с греческим монахом Иоанникием и спросил, знал ли он отца Ипполита. Он ответил: “Да, знал, хороший монах, мы вместе в Белозерку ходили”.

Я спрашивал отца Ипполита про старца Арсения: “Это был Ваш духовный отец?” Батюшка ответил: “Мы исповедовались друг другу”. Конечно, на отца Ипполита в разные периоды жизни оказывали влияние опытные, духоносные подвижники, он ходил к ним за советом».

Без сомнения, отец Ипполит также стяжал дар непрестанной молитвы и постиг на Афоне искусство умного делания. Внешним проявлением этого дара были необычайные веяния мира и любви при встрече с батюшкой, о которых говорят многие свидетели жизни отца Ипполита.

Одним из таких свидетелей является митрополит Тихон (Шевкунов), автор известной книги «Несвятые святые». Приведем его рассказ отдельной главой.

Воспоминания владыки Тихона (Шевкунова)

Знаете, я был уже послушником ПсковоПечерского монастыря, когда несколько монахов с Афона приехали из русского монастыря. Они лет двадцать назад покинули тогда Псково-Печерский монастырь, уехали на Афон, и вот вернулись опять. Они все были разные: отец Илий (Ноздрин) — мы знаем, кто он, тогда его звали отец Илиан; отец Сергий, иеросхимонах, татарин, удивительно светлый человек; третий был отец Досифей, поразительной доброты батюшка. И, конечно, особым был отец Ипполит. Вот если бы нужно было назвать человека, который являлся образом кротости, то это был отец Ипполит. С этой его огромной бородой, завязанной на узелочек. Человек, к которому абсолютно всегда, в любое время дня и ночи можно было подойти, поговорить, о чем-то спросить. И он понимал, что мы приходим за утешением, он это чувствовал и именно это давал. Меня всегда поражало, что он, будучи архимандритом, никогда даже на йоту не давал понять, что в чем-то выше нас. Это не было фамильярностью, но он держался на равных, причем усердно это делал.