Село это пишется, одним словом. На самом деле тут девять раздельных селения одно за другим тянутся, каждое своё название носит, всех вместе Новоелизаветовкой назвали. Одно село, один колхоз, одно имя ему - "Перемога". А ведь Победы ещё не было, когда название давали. Родина до войны с тихой важностью назначение хозяйству определила.
Село это пишется, одним словом. На самом деле тут девять раздельных селения одно за другим тянутся, каждое своё название носит, всех вместе Новоелизаветовкой назвали. Одно село, один колхоз, одно имя ему - "Перемога". А ведь Победы ещё не было, когда название давали. Родина до войны с тихой важностью назначение хозяйству определила.
Нагрянувшим в восточные земли немецким захватчикам название подошло, они от любви к порядку, для своей победы решили хозяйство сохранить: - пусть "колькос" вермахту служит, пропитание германскому воинству обеспечивает.
Комендантом колхозного села, фашисты оставили хромого рыжего солдатика, а сами дальше пошли завоёвывать другие: реки, горы, города и поля.
Оставленный надсмотрщик, определился с несвойственным для его наций пронырством, быстро сросся с непризывным начальством, к самогону сразу пристрастился, свойским оказался солдатик, - редкий немчёнок.
Он, как и сбежавший председатель: наперекос застёгивал китель, скучно зевал по утрам, - научился похмеляться, любил девок щупать.
Колхозом управлял всё тот же заместитель, - дед Микита Макогон.
Макогон беспартийностью своею никогда не хвастался, хотя на партсобраниях бывал часто. К баптистам малочисленным во время молебна захаживал - и тоже молчал, непонятно, вошёл в их веру, или интерес свой тут находил. В церкви в Петроверовке его бывало, со свечкой замечали, - одним словом, - бывалый, хоженый старичок, говорит: лично с Нестором Махно здоровался.
Ещё до установления хромого Гюнтера в "Перемоге" продавщица Саша Чечельницкая успела на мужа похоронку получить, бездетной вдовой сделалась. Родичей поблизости не было, потому хватко стала извлекать выгоду из положения наступивших порядков.
Была она лицом узкая, и тоже рыжая, плечи тесные, ниже расширялась неуклюже. Излишне выдвинутые зубы, тонкие губы, выпученные глаза, как бы говорили: я и с чёртом уживусь.
Так что Новоелезаветовка, перемену классовой закономерности не особо ощутила: крестьянки без мужей работали в поле и на фермах, дед Микита также ездил подводами в Ширяево, сдавать: зерно, скот, молоко, птицу и яйца. На станции, вместо красного флага повесили белый со свастикой.
Хромая служба немецкого коменданта не мешала Макогону по своему усмотрению решать, в какую сторону перевес урожаю давать. Мужья в далёком фронте, вряд ли имели соображения, что чердаки их домов не ведают зернового опустошения. Время от времени в Германию отправляли подросших работников и работниц. Оставшиеся женщины, дети, и старики, вытирали слёзы, и содержали комендантский колхоз не хуже чем при партийном присмотре.
Доходившее тяжёлое эхо войны люди переживали с молчаливой грустью.
Саша Чечельницкая в бывшем сельповском магазине, теперь открыто самогоном торгует, она сделалась первой женщиной всей Новоелезаветовки - комендант Гюнтер новым мужем у неё сидел.
Остальные солдатки ничего о своих мужьях не знали, письма в село не заходили, вокруг одни слухи капали.
Поэтому когда после войны Сергей Сергеевич Смирнов для своего телевизионного "Подвига" искал след Героя Союза- пограничника Чечельницкого, бывшая: жена, комендантша, вдова, и торговка - Александра Коротич ничего не смогла пояснить. Фотографии первого мужа, довоенные свадебные карточки показала, а так вообще, она теперь Коротич, и сын её Ванюша - тоже Коротич.
Вернувшийся с войны, одноногий Иван Коротич на зажиточной Александре женился. Про бывшего немецкого хромого солдатика мало узнал. Он никому не мешал, и его быстро забыли. Коменданта пьяным на станцию дед Микита вывез, там свои подобрали, когда убегали.
Сашу не тронули, она осмелела и стала медаль партизанскую требовать за то, что не допустила крайний разгул фашизма в селе, и если бы, не обелиск с погибшими односельчанами, кроме вдов, никто в Новоелезаветовке и не помнил бы, что война тут была. Прогремела - пришла, и с громом укатила. Остались: Обелиск- памятник тем, кто не вернулся. В душах тех, кто ждал победы над фашизмом, - девятое мая. Кино, и нерушимый союз.
Кого-то из героев, даже забыли записать на обелиске в центральном селении Повсталь. Значит солдат тот, в вышине поместился неизвестным, в небеса поднялся тихо, не каждому на земле героем числиться, всех не упомнишь. Что было - то прошло.
Народ любит записывать своё состояние сладко заснувшим. Жить радужно, без горечи в памяти.
Сын, искалеченного войной Коротича, в маму пошёл, - водкой и всем прочим товаром, в единственном с нуля построенном новоелизаветовском магазине торгует.
И от отца покойного также взял наклонность, - креплячёк хорошо попивает.
Шесть дочерей у него, а самый младший сын - тоже Ванька, все сёстры за ним ходят, они же в магазине торговлю ведут, батько в глубине зала, вроде высчитывает что-то, на столе у него деревянные счёты, накладные, селёдка нарезанная, а под столом бутылка водочки.
Дочерьми Коротич беспрерывно любуется, как ловко по магазину ходят, как в склад ныряют за товаром, или из подсобки нехватку выносят. Убористо вмещаются в систему, аж в глазах рябит, надо полстаканчика выпить от радости.
Жена и все дети его - сплошные баптисты.