Сергей задержался. Он в последний раз осмотрел парадную, обнаружил чуть сбоку пристроенную и относительно новую каморку консьержи. В ней горел свет, на столе были разложены толстый и уже разлезшийся журнал с кроссвордами и дымилась кружка с чаем, а старый телевизор шипел и мигал, заглушая речь диктора новостной передачи. Шаги Волкова отдалялись, и Разумовский опомнился. Он кинулся по лестнице следом.
Вместе забрались на самый последний этаж. Олег направился тут же к лестнице, ведшей на крышу и, поднявшись, принялся осматривать небольшую покрашенную в тон стенам дверку.
— Думаешь, не закрыто? — с сомнением подал голос Сергей, посмотрел вниз и глянул обратно на Олега.
С его стороны донёсся щелчок. Волков хмыкнул.
— Теперь открыто.
Жёсткий замок был снят с крепежей, затем Олег принялся открывать дверь, да та отозвалась протяжным скрипом. Подхваченный стенами, он эхом устремился вниз, отчего Вместе замерли и переглянулись.
— Н-да, — коротко буркнул Волков, забираясь основательно на крышу. Сергей бросился за ним, не желая знать, слышал ли кто этот скрип или нет.
Так оба оказались… почти на крыше, а точнее в помещении, через которое можно было выйти на неё. Здесь явственнее слышался стук тяжёлого снега, да вроде где-то ворковали голуби. Вероятно. Олег достал знакомый фонарь, одолженный у Марго, и с вспыхнувшим огоньком где-то наверху захлопали крыльями. Сергей вскинул голову, Олег также, и в блёклом свете фонаря замерцали маленькие глазки пары пернатых. «И правда, голуби», — улыбнулся Разумовский.
Свет пропал с них, Волков устремился дальше — его тяжёлые шаги почти дополняли эхо от стука дождя.
— Что мы здесь делаем, Олег? — вновь поинтересовался Разумовский.
Вопрос этот поднимался с самого начала, как друг перехватил Сергея после смены в компьютерном клубе, но до сих пор последний так и не получил внятного ответа. Всё ограничивалось…
— Сейчас.
… А ещё «потом».
Олег прошёл почти до самого окна, чьи деревянные переборки создавали иллюзию цветка, там свернул в сторону и скрылся за нагромождением старых ящиков — Сергей бросился следом. Не сильно ему хотелось оставаться один на один с темнотой.
Паутина свисала практически везде и дополнялась изредка перьями, пухом и веточками — мусором, какой оставался от недостроенных или разворошённых другими засланцами-пернатыми гнёзд.
— Сюда редко заходят, — почти очевидное пробормотал Сергей, пытаясь скорее как-то нарушить тишину, пока Олег всё метался по пространству у стены.
— Конечно, это же крыша.
«Ну да, логично», — смущение за очевидность тронула промёрзшие щёки. Разумовский шмыгнул носом и замер почти напротив Волкова — друг проходил медленно с дощечки на дощечки и на каждой останавливался, ставил стопу носком в неё и начинал стучать. Сергей больше не стремился разрушить тишину, хотя признался: на грязной крыше в обступающем мраке он чувствовал себя неуютно, а ещё появилось ощущение, будто какая насекомая дрянь заползла за шиворот. Хотелось передёргивать плечами, потирать затылок или чесать невозможно зудящий нос.
Олег перешёл на следующую деревяшку, повторил процедуру, и вдруг звук ударов раздался глухим. Словно эхом. Волков и Разумовский переглянулись, улыбнулись друг другу — только Олег с явным облегчением, а Сергей больше с непонятливой, выказанной из поддержки.
— Дуй в сторону.
— М? — не понял Сергей.
— В сторону. Заденет, — Олег кивнул, и оказалось друг стоял как раз на той дощечке.
Серёжа отступил, подошёл ближе, тогда Олежа передал ему фонарь с коротким «посвети» и припал к полу. Разумовский притих, заинтересовавшись, только держал инструмент как можно ровней, пока Волков принялся выдёргивать деревяшку. Та поддалась не сразу — Олег дёргал несколько раз и лишь на десятый с громким «кряк» она отстала от пола.
— Н-да, — повторил Волков, осматриваясь.
Где-то громче заворковали потревоженные голуби. Сергей посмотрел в их сторону, прислушался к окружающему шуму, однако пока всё было спокойно: только голуби, дождь и пришибленные шумы улицы.
— Могут поймать, — тише проговорил он, скользя взглядом по темноте.
— Могут, — согласился Олег, и Сергей глянул на него — друг припал практически к полу, а рукой, опущенной полностью в образовавшуюся дыру, искал что-то там. — Но скоро уйдём. И… Ага.
Волков вытащил изнутри коробку, а Разумовский почти дрогнул — с неё на руку перебрался жирный паук, который живо побежал по спортивке. Олег сначала поставил на пол найденное, после щелчком отправил тварь куда-то в темноту, и, глянув на Сергея, хмыкнул.
— Успокойся, — сухие губы дрогнули в улыбке, — он испугался больше твоего.
— Знаю, — фыркнул в ответ Разумовский, чувствуя, как теплота стыда тронула уши, и, опасливо поглядывая то на темноту, то на дыру, присел ближе к Волкову.
