Попытка исправить невероятное количество опечаток, ошибок (а также того, что автор редакции посчитал ошибочным и своевольно изменил на свой страх и риск) в переводе от Nika. Подробности в последнем примечании к тексту. Приятного прочтения.Странные события происходят в Анк-Морпорке в преддверии дня Кумской Долины. Этот день — знаменательная историческая дата, которую отмечают два самых крупных расовых сообщества города — тролли и гномы. Кумская Долина — узкая и каменистая долина в Овцепикских горах, по которой протекает своенравная река Кум. Давным-давно, тысячу лет назад, в этой долине гномы устроили засаду на троллей, или же, может, тролли устроили засаду на гномов. Нет, конечно, они сражались друг с другом со дня сотворения, но именно после Битвы при Кумской Долине их взаимная ненависть приобрела официальный статус и привела к развитию разновидности мобильной географии. Любая схватка гнома с троллем становилось «Битвой при Кумской Долине». Даже простая потасовка в пивнушке становилась продолжением Кумской Долины.Тридцать четвертая книга из серии цикла Плоский мир. Седьмая из цикла о Страже.Перевод: Nika Редакция: malice's gossips.
«Первое, что сотворил Так, написал он себя.
Второе, что сотворил Так, написал он Законы.
Третье, что сотворил Так, написал он Мир.
Четвертое, что сотворил Так, написал он пещеру.
Пятое, что сотворил Так, написал он жеод, каменное яйцо.
И в сумерках пещеры яйцо проклюнулось и родились Братья.
Первый Брат пошел на свет и стоял под открытым небом.
Так он стал слишком рослым. Это был первый Человек. Он не нашел Законов и стал просветлевшим.
Второй Брат пошел в темноту и стоял под каменными сводами. Так он достиг правильных размеров. Это был первый Гном. Он нашел Законы, что начертал Так, и стал протемневшим.
Но в разбитом каменном яйце еще оставалась частичка живого духа Така и она стала первым троллем, который явился в мир незваным и непрошеным, без души и целей, без познания и понимания. Убоявшись и света и тьмы, ковыляет он вечно в сумерках, ничего не знающий, ничему не научившийся, ничего не создавший, ничем не являющийся…»
«Тот, кого горы не сокрушат
Тот, кого солнце не остановит
Тот, кого молот не разобьет
Тот, кого пламя не устрашит
Тот, кто вознес голову выше сердца своего — Он есть Алмаз.»[1]
Бац…
…с этим звуком тяжелая дубинка соприкоснулась с чьей-то головой. Тело дернулось и завалилось назад. Дело было сделано, никем не услышанное, не увиденное: идеальный конец, идеальное решение, идеальная история. Но, как говорят гномы, за любой бедой стоит тролль.
Так что тролль стоял… И видел.
Начало дня было замечательным. Он знал, что очень скоро все станет по-другому, но хотя бы в течении этих нескольких минут можно было делать вид, что этого не произойдет.
Сэм Ваймс брился сам. Это был его ежедневный бунт, подтверждение того, что он оставался… скажем… просто Сэмом Ваймсом.
По правде сказать, он брился в огромном особняке, в то время как его дворецкий зачитывал выдержки из Таймс, но это была всего лишь… обстановка. Из зеркала на него по-прежнему глядел Сэм Ваймс. Плох же будет тот день, когда он увидит в зеркале Герцога Анк-Морпоркского. «Герцог» – это всего лишь название должности, ничего больше.
— Большинство новостей посвящено текущей… гномской ситуации, сэр, — произнес Вилликинс, в то время как Ваймс преодолевал сложную область под носом. Он до сих пор брился прадедушкиной бритвой, которой можно было перерезать глотку. Это была еще одна зацепка за действительность. Кроме того, в те времена сталь была намного лучше. Сибилла, которая проявляла странный энтузиазм к современным приспособлениям, постоянно предлагала ему приобрести одну из тех новейших бритв с маленьким демоном внутри, который очень быстро стриг своими маленькими ножницами, но Ваймс продолжал упорствовать. Если кто-либо и будет водить лезвием перед его лицом, то это будет он сам.
— Кумская долина, Кумская долина, — пробормотал он своему отражению, — что нового?
— Ничего существенного, сэр, — сказал Вилликинс, переворачивая первую страницу.
— Вот статья о том выступлении Скальта Мясодробилки. Пишут, что впоследствии происходили беспорядки. Несколько гномов и троллей получили ранения. Общественные деятели призвали население к спокойствию.
Ваймс стряхнул немного пены с лезвия. — Ха! Бьюсь об заклад, они призвали. Скажи, Вилликинс, когда ты был мальчишкой, много приходилось драться? Состоял в какой-нибудь уличной банде или вроде того?
— Я имел честь принадлежать к Грубым Парням с Поддельно-Самогонной улицы, сэр, — ответил дворецкий.
— Правда? — сказал Ваймс, по-настоящему впечатленный, — они были довольно крепкие орешки, как мне помнится.
