Прежде чем выйти с Наставником, Иден выразительно посмотрела на Гидеона, и он воспринял это как приказ продолжать подбивать клинья к Стейвену. Что его устраивало. Стейвен лейтенанту весьма импонировал, и просто сидеть в его компании было крайне весело. Сидеть и задавать направление беседы.
— А что мешает так поступить? — спросил Хаск, возвращая бутылку лидеру партизан.
— Не могу, как ни досадно, — прорычал тот.
— Но ты же лидер?
— Да, ранкор подери, я лидер, потому-то он у меня и не участвует ни в каких вылазках. Иначе могут возникнуть проблемы.
Это была уже третья бутылка за вечер, и, хотя Гидеон пить умел, алкоголь все-таки действовал ему на мозги. К счастью, на мозги Стейвена он действовал еще сильнее. Язык у лидера партизан немного заплетался, и он сделался словоохотливее, чем обычно.
— Почему из-за него могут быть проблемы?
— Кто-то может его узнать, и тогда все полетит нерфу под хвост, — с легким раздражением ответил Стейвен, как будто Гидеон должен был и сам это прекрасно понимать.
Итак, Иден оказалась права. Приходилось признать, что она редко ошибалась. Наставник действительно важная птица — или был ей когда-то. «Все полетит нерфу под хвост». Что Стейвен имел в виду?
— Ну, я не вижу, чтобы он как-то отрабатывал свой постой. — Гидеон пожал плечами. — Всю работу, рискуя жизнью, делают другие. Трое уже умерли — четыре, если считать Эйзена, — а он просто сидит здесь и всех поучает.
— Таков уговор. — Стейвен вздохнул, сделал еще один длинный глоток и передал бутылку Гидеону. — Но если бы я мог избавиться от него и от импобабы, то сделал бы это не задумываясь.
Хаск чуть не захлебнулся, от смеха прыснув алкоголем.
— Импобабы? — О да, надо запомнить. Прямо не терпелось увидеть реакцию Иден.
Стейвен ухмыльнулся.
— Иден, — сказал он. — Я прямо не знаю, Гид. В смысле... имперским агентом оказался Эйзен. Теперь-то мы это выяснили. И она никак не причастна к тому, что бомба оказалась негодной. Но я вот думаю: а действительно ли Эйзен действовал один? И не могу избавиться от ощущения, что Иден доверять нельзя.
Эту проблему остро чувствовал весь отряд «Инферно». Гидеон сделал вдох, намереваясь ненавязчиво ввернуть словечко в защиту командира. И одернул себя. Иден хотела стравить одну группу с другой. Ее не следовало защищать — равно как и Дейну, Пиикоу или Дела.
Следовало атаковать.
Так он и поступил.
— Угу, — сказал Хаск. — Я тебя понимаю. У меня такое чувство, что она нас сдаст в любую минуту.
— Неужто? — спросил Стейвен.
— Ну да, — ответил Хаск. — Кстати, где Дел и Пиикоу? Они вроде должны были ремонтировать челнок?
Стейвен нахмурился.
— Должны, — сказал он. — Надо будет с ними поговорить, как вернутся. — Он задумчиво отхлебнул из бутылки.
Итак, теперь есть «мы» и «они».
«Безотказный прием», — подумал Гидеон.
— Давно ты с этими штуками возишься? — спросил Дел. Они с Пиикоу снова были в пещере со статуями. Под бдительным присмотром чадра-фэна они целенаправленно, по кусочку демонтировали второго «дроида», все скрупулезно измеряя и фиксируя. Из-за оболочки, стилизованной под тело гуманоида, и компонентов, напоминавших внутренние органы, Делу казалось, что он не разбирает машину, а вскрывает труп. Задав вопрос, он вытащил скругленный кристалл. Тот был теплым на ощупь и пульсировал, как будто в самом деле был сердцем, по образу которого его, похоже, выточили.
— Где-то полгода, — ответил инородец. — Я не особо подвижен и тяжести поднимать не могу, поэтому я очень рад, что появился ты и тебя они заинтересовали. До сих пор я мог работать только с поврежденным экземпляром.
— Что, понятно, было лишь ограниченным экспериментом, — сказал Мико. Разница между двумя образцами уже стала очевидной. Кристаллы в упавшей статуе были тусклее, чем в новой. И далеко не такими теплыми.
Дел покачал головой:
— Признаюсь, они начинают меня нервировать.
— В хорошем смысле, да? — Пиикоу с надеждой встопорщил ободранные уши.
— Да, — ответил его напарник, и это было правдой. — Если развить идею, что это были работающие машины и что кристаллы служили энергоячейками... то почему их так много? И почему разной формы? У них что, у каждого своя функция?
Дел сидел на каменном полу рядом с Пиикоу. Чадра-фэн только что с помощью молотка и зубила вскрыл кристалл, соответствовавший печени — если исходить из предположения, что они играли роль внутренних органов. Внутри ничего не оказалось. Это был просто цельный кристалл, хотя манипуляции ему не понравились. Сияние и пульсации постепенно угасли.
Пиикоу раздраженно зарычал:
— Ну вот, сломали.
Мико со смехом указал зубилом на ряды статуй, которые уходили в бесконечность:
— Если что, запчасти найдутся.
— Это точно! — жизнерадостно согласился его маленький товарищ. — Вот если бы времени было не меньше.
Дел взглянул на него, удивленно нахмурившись:
— О чем это ты? — Неужто партизаны надумали перенести лагерь? Имперец понял, что ему бы этого очень не хотелось.
Он давно обнаружил, что настроение чадра-фэна весьма переменчиво. Уши инородца поникли.
