Софья Глебовна ничего не сказала сестре, лишь ободряюще кивнула ей и поцеловала в щёку. Последней к Анне Глебовне приблизилась Славомира и, обнимая её, она шёпотом попросила, чтобы та высмотрела, есть ли хоть какая-нибудь возможность заколоть Батыя прямо в его опочивальне. «У нас нет оружия, но сабли и кинжалы наверняка развешаны на стенах в Батыевой юрте, — прошептала Славомира, глядя в глаза Анне Глебовне. — Коль от наших князей нету проку, значит, придётся изловчиться нам, княгиня. Изловчиться и убить Батыгу в его же постели!»
Поражённая услышанным от Славомиры, Анна Глебовна тем не менее сделала чуть заметный кивок головой, давая ей знак, что она выполнит её просьбу.
На вид Батыю было чуть больше тридцати лет, он был довольно строен и невысок ростом. У него было холёное белое лицо с чёрными густыми бровями, тёмными раскосыми глазами, уголки которых были сильно вытянуты к вискам. Взгляд у Батыя был пристальный и настороженный, даже когда он улыбался. Голова Батыя была неправильной формы, низкий скошенный лоб и короткий широкий нос совсем не красили его. К тому же у Батыя были большие торчащие уши, узкий, низко опущенный подбородок; нижняя челюсть у него была заметно короче верхней, отчего его кривые верхние зубы сильно выступали вперёд, нависая над редкими нижними зубами.
До этого Анне Глебовне доводилось видеть Батыя с некоторого отдаления, облачённого в длинную соболью шубу и высокую монгольскую шапку с меховой опушкой. Со стороны восседающий на коне Батый казался Анне Глебовне высоким и статным. И вот, оказавшись лицом к лицу с Батыем в его огромной юрте, Анна Глебовна лишь сейчас смогла рассмотреть как следует грозного повелителя мунгалов.
Без шубы и шапки Батый показался Анне Глебовне маленьким и довольно щуплым. Во всяком случае, он был ниже её ростом почти на полголовы и совсем не широк в плечах. Одет Батый был в какое-то невообразимое одеяние из яркого разноцветного шёлка, представлявшего собой нижнюю рубашку с высоким стоячим воротником и длинными узкими рукавами, верхнюю рубашку с широкими рукавами до локтя, длинную широченную юбку со множеством складок, широкий кусок ткани с блестками, обёрнутый несколько раз вокруг талии и некое подобие длинного шарфа, завязанного узлом на груди. Длинные чёрные волосы Батыя были стянуты в виде хвоста на затылке, а с висков у него ниспадали две тонкие косички. Волосы надо лбом у Батыя были сбриты в виде двух залысин по краям головы, узкая полоска волос между этими залысинами была коротко подстрижена и торчала жёсткой щёткой.
Узкое скуластое лицо Батыя с такой необычной причёской показалось Анне Глебовне ещё более отвратительным. Вместе с Анной Глебовной в ханский шатёр пришла и половчанка Сарыгуль, которой предстояло переводить на русский всё сказанное Батыем. Сарыгуль также была обязана подсказывать Анне Глебовне, как вести себя на ложе с Батыем, чтобы доставить ему наибольшее наслаждение. Половчанке, уже не раз побывавшей в объятиях Батыя, были хорошо известны все его интимные пристрастия.
Батый велел Сарыгуль и Анне Глебовне удалиться за узорчатую ширму в глубине юрты, а сам продолжил беседу с двумя немолодыми татарскими вельможами, облачёнными в длинные тёплые халаты, опоясанные кожаными ремнями. Батый и его поздние гости сидели на белом войлоке возле пылающего очага и, беседуя, попивали кумыс из круглых серебряных чаш без ножек.
Ширма представляла собой раскладную загородку из сцепленных бамбуковых рам с натянутыми на них кусками плотной тёмно-красной материи. За ширмой была расстелена постель, тут же на небольшом табурете стоял медный масляный светильник в виде лотоса.
Сарыгуль шёпотом попросила Анну Глебовну раздеться донага и закутаться в полупрозрачную накидку. Анна Глебовна нехотя повиновалась, от волнения её руки тряслись. Сарыгуль, помогая Анне Глебовне раздеваться, тихим участливым голосом успокаивала её. Закутывая Анну Глебовну в тончайшее прозрачное покрывало, Сарыгуль несколько раз нежно коснулась пальцами её спины и плеч.
Войдя в юрту, Анна Глебовна первым делом оглядела её стены из установленных крест на крест толстых ивовых прутьев, укрытых снаружи толстым войлоком, отыскивая взглядом, где здесь развешано оружие. Оказалось, что оружие и доспехи Батыя прикреплены к стенке юрты справа от низкого входа. В закутке за ширмой никакого оружия не было, а стенка возле ложа была завешана красным ковром с жёлтыми узорами.
Батыевы гости вскоре удалились.
Сидя за ширмой, Анна Глебовна слышала, как слуги подкладывают поленья в огонь очага, как они помогают Батыю избавляться от одежд, как снимают с него сапоги. Батый бросал негромкие властные реплики, подгоняя слуг, у него был резкий и неприятный голос, чем-то напоминающий хрипловатое карканье ворона. Анне Глебовне язык мунгалов представлялся жуткой смесью из грубых, режущих слух звуков и словосочетаний. Это степное наречие звучало одинаково грубо как в мужских устах, так и в женских.
