В июле следующего года Фридрих прибыл в Венецию морем от Равенны до Кьоджи в сопровождении сына дожа, остановился возле церкви Святого Николая на Лидо и в воскресенье двадцать четвертого числа посередине площади Святого Марка пал к ногам папы Александра. Тот поднял и облобызал его, выставляя напоказ душевную склонность. Все вокруг запели Те Deum. Это был самый настоящий триумф, хотя и непонятно: папы или Барбароссы. В любом случае кончилась война, продлившаяся восемнадцать лет. В те же дни император подписал шестилетнее перемирие с ломбардскими коммунами. Фридрих был до того обрадован, что решил задержаться еще на месяц в Венеции.
В августе однажды утром Христиан фон Бух позвал Баудолино и его товарищей, пригласил всю компанию к императору и пред лицом Барбароссы преподнес ему драматическим жестом лист, увешанный печатями, как бусами: – Это грамота пресвитера Иоанна, – произнес он. – Конфиденциальным путем доставлена из Византии.
– Иоанна? – вскрикнул Фридрих. – Да ведь мы еще ее не разослали!
– Именно. Не наша грамота, чужая. И написанная не к тебе, а к василевсу Мануилу. В остальном все совпадает дословно.
– Что же, этот пресвитер сначала звал в союз меня, а теперь зазывает ромеев? – вознегодовал Фридрих.
Баудолино просто рот разинул. Как он отлично знал, грамота Иоанна была на свете только одна, сочиненная лично им. Если пресвитер существует, он мог свободно написать что-нибудь другое, но ведь не теми же словами! Он попросил себе в руки документ и, пробежав его глазами, сказал: – Совпадает, но не дословно, есть несколько мелких расхождений. Отец, если позволишь, я хотел бы повнимательнее изучить этот лист.
Он удалился в сопровождении друзей. Усевшись вместе, они прочли и многократно перечитали грамоту. Первое: язык был тот же самый, латинский. Нелепо, сказал по этому поводу рабби Соломон, зачем пресвитеру писать латынью к греческому василевсу. Начало выглядело следующим образом:
– Вторая нелепость, – произнес Баудолино, – это что он отчего-то именует Мануила наместником ромеев, а не василевсом. Значит, грамоту точно написали не при императоровом дворе греков. Этот лист писал некто не признающий Мануйловых прав.
– То есть, – заключил Поэт, – настоящий Иоанн пресвитер! Он считает себя владыкой владык!
– Давай дальше, – оборвал его Баудолино. – Я покажу вам те слова и отрывки, которые изменены по сравнению с нашим образцом.
– Тут уж нелепостей вообще без счету, – сказал рабби Соломон. – С одной стороны, он высокомерничает и презрительно обращается к василевсу с его подопечными greculi… прямо даже оскорбительно… а с другой, употребляет именно греческую терминологию. Если я не ошибаюсь, апокрисиарий – слово греческое.
