Гости справились, а в чем состоит роль Диакона Иоанна и какова его история. Ответ был таков: во времена оны, всего вероятнее, бытовало нечто иное, но после отхода Вол-хвоцарей уложение в царстве переменилось. Не следовало думать, будто Пресвитер был единой персоной и проправил тысячу лет. Нет, речь велась не о человеке, а о сане. По смерти очередного Пресвитера на его место заступал Диакон. После этого сразу же приближенные придворные люди обходили все семьи и чудесным знамением определяли дитя, не старшее трех месяцев, которому надлежало стать наследником и усыновленным детищем Пресвитера. Семьи отдавали этих детей с радостью, их немедленно отвозили в Пндапетцим, где и протекали их годы детства и юности, в подготовке, чтобы наследовать своему приемному родителю и страшиться и уважать и обожать того. Юноша рассказывал все это с печалью, потому что, продолжал он, удел Диаконов не знать отца, ни кровного, ни его заместителя, и не зреть его даже на смертном одре, потому что со времени его смерти и до тех пор, когда наследник вступит в столицу, проходит, как уже было сказано, не менее целого года.
– Я увижу его, – – закончил Диакон, – с упованием, да произойти сему как можно удаленнее по времени, лишь в нерукотворном образе, напечатленном на погребальную плащаницу, которой его обернут перед положением в гроб, предварительно умастив тело мазями и иными сложно действующими веществами, отображающими черты умершего на волокнах льна. – И потом продолжил: – Вы здесь задержитесь надолго. Прошу вас навещать меня. Люблю рассказы о поразительных диковинах Запада, люблю и слышать о тысячах битв и осад, которые, как сказывают, в западной жизни сообщают бытию азарт и смысл. Вижу на вас оружие, оно и красивей и мощнее, нежели то, что употребляется здесь. – Он не просто приглашал, а почти молил голосом мальчика, всей душой витающего в повестях приключенческих книг.
– Вам негоже переутомляться, государь, – подобострастно пропел Праксей. – Час вечерний, нужен отдых. Пришло время расставаться с гостями. – Диакон опустил голову, и по тоске, прозвучавшей в его прощании, Баудоли-но и друзья поняли, кто на самом деле командует здесь.
Баудолино слишком долго проговорил, Никиту мучил голод. Феофилакт усадил его ужинать, подал черную и красную икру, луковую тюрю из крошеного хлеба с оливковым маслом, мякотных моллюсков под винной, оливковой, чесночной, коричной и горчичной подливами. Для Никитиных привычек не густо, но он воздал должное вкусу. Пока женщины, ужинавшие отдельно, укладывались на ночлег, Никита снова стал расспрашивать Баудолино, в нетерпении узнать, добрался ли тот все же до царства Пресвитера.
