Баудолино полностью

– Что же, этот Пресвитер сначала звал в союз меня, а теперь зазывает ромеев? – вознегодовал Фридрих.

Баудолино просто рот разинул. Как он отлично знал, грамота Иоанна была на свете только одна, сочиненная лично им. Если Пресвитер существует, он мог свободно написать что-нибудь другое, но ведь не теми же словами! Он попросил себе в руки документ и, пробежав его глазами, сказал: – Совпадает, но не дословно, есть несколько мелких расхождений. Отец, если позволишь, я хотел бы повнимательнее изучить этот лист.

Он удалился в сопровождении друзей. Усевшись вместе, они прочли и многократно перечитали грамоту. Первое: язык был тот же самый, латинский. Нелепо, сказал по этому поводу Рабби Соломон, зачем Пресвитеру писать латынью к греческому василевсу. Начало выглядело следующим образом:

«Пресвитер Иоанн, всемогуществом Божиим и властью Владыки нашего Иисуса Христа царь царей, владыка владык, желает Мануилу, ромейскому наместнику, здравствовать и благоденствовать силой крестною, Божией милос-тию и помощью...»

– Вторая нелепость, – произнес Баудолино, – это что он отчего-то именует Мануила наместником ромеев, а не василевсом. Значит, грамоту точно написали не при императоровом дворе греков. Этот лист писал некто не признающий Мануйловых прав.

– То есть, – заключил Поэт, – настоящий Иоанн Пресвитер! Он считает себя владыкой владык!

– Давай дальше, – оборвал его Баудолино. – Я покажу вам те слова и отрывки, которые изменены по сравнению с нашим образцом.

"...Было возвещено нашему величеству, что ты сильно уважаешь наше превосходительство и что достигло до тебя известие о нашей славе. Также узнали мы от нашего апокризиария, что ты желал направить нам нечто приятное и занимательное, на забаву нашего миролюбия. Мы из рода человеческого, и благосклонно принимаем твой дар, и посредством нашего апокризиария посылаем тебе знак наших щедрот, желая знать, есть ли у тебя общая с нами истинная вера и придерживаешься ли ты во всех делах Иисуса Христа? Между тем как мы признаем, что из рода человеческого, greculi твои тебя мнят богом. Нам же, напротив, ведомо, что ты смертен и преклонен к человеческим слабостям. От широты нашей милостыни: изъяви, что тебе в удовольствие, изъяви нам, в знак принятия нашего дара и в знак твоего благорасположения..."

– Тут уж нелепостей вообще без счету, – сказал Рабби Соломон. – С одной стороны, он высокомерничает и презрительно обращается к василевсу с его подопечными greculi... прямо даже оскорбительно... а с другой, употребляет именно греческую терминологию. Если я не ошибаюсь, апокризиарий – слово греческое.

– Да, и означает «посредник», – сказал Баудолино. – Но послушайте: там, где мы указывали, что за стол Пресвитера садятся самаркандский митрополит и протодиакон Сузы, тут они пишут... protopapaten Sarmagantinum и archiprotopapaten de Susis. Протопоп и архипротопоп. Кроме того, в ряду чудес Иоаннова царства появляется трава assidios. Все три термина – греческие.

– То есть, – подытожил Поэт, – грамота написана греком, оскорбляющим всех греков. Разобраться бы.

Тем временем лист перешел в руки Абдула. – Еще вот... В нашем описании процесса сбора перца возникли новые детали. Тут добавлено, что в царстве Иоанна очень мало лошадей. А в отрывке о саламандрах сообщается, что эти твари окружены тончайшей пленкой, подобно черве, вырабатывающей шелк, и что пленку эту передают прачкам, работающим при дворе, и те ее моют, после чего используют как ткань для одежды, в особенности для владыческих покровов, а моют эту ткань на живом огне...

– Как, как? – забеспокоился Баудолино.

– Вот так. И еще, – читал из грамоты Абдул, – в перечне существ, которые обитают в царстве, наряду с рогачами, фавнами, пигмеями и псиглавцами, тут есть метацыпленарии, камететерны и финсиреты, насчет которых мы даже рта не открывали.