Рассказы о труде, об участии смышлёных ребят в работе взрослых людей: плотогонов, строителей-верхолазов, работников научной экспедиции.
Петя, Миша, Маша, Надя, даже маленький Алёша так гордились своим отцом, что сочинили про него загадку:
Девочки и мальчики, собравшиеся со всего двора, хором отвечали:
— Верхолаз!
Ребятам было очень приятно: не у каждого такой отец!
Заботились они о нём как только могли. Отец на порог — Петя помогает раздеться. У Маши уже накрыта скатерть-самобранка. Надя ставит на стол горячий суп или борщ. Пока отец моется под душем, Миша подаёт ему пижаму и мягкие туфли. А малыш Алёша уже держит в руках газеты и журналы — отец любит почитать после обеда.
Однажды отец пришёл домой хмурый. Встревожились ребята. Посоветовались. Дома всё было хорошо. В школе тоже. Уроки выучены. Ни у кого ни одной тройки, не то что двойки. Наверное, у отца какие-нибудь трудности на работе. И Петя, как самый старший, спросил:
— Папа, что с тобой? Ты переживаешь трудности?
Отец удивлённо оглядел всю притихшую детвору и сказал с расстановкой:
— Переживаю…
— На высоте страшно, да? — выскочила Маша, хотя никто её не просил.
Её уже критиковали за то, что она чересчур болтлива, как сорока. Надо же задать отцу такой вопрос!..
Разве отец их когда-нибудь трусил? Он герой войны был!
Все зашикали на Машу, и она смутилась.
— Нет, ребятки, высоты я не боюсь, — сказал отец. — Другая у меня беда: осыпаюсь. Понимаете, осыпаюсь на высоте, как осенний клён… Всё с меня летит и падает вниз. Выпустил из рук карандаш — и нет его. Обронил записную книжку с чертёжиком — и фюйть, нырнула в пропасть… Положил платок мимо кармана — упорхнул и, как белый голубь, пошёл порхать по кварталам… Ко всему привык на высоте: и к тому, что, работая, нужно прицепляться, к тому, что по балкам и карнизам надо ходить, как по бревну, положенному через ручей, вниз не смотреть, а только вперёд. А вот к тому, что «уронишь — не поднимешь», привыкнуть не могу…
— А сам не упадёшь? — спросила боязливая Надя.
— Нет, зачем же! У нас техника безопасности. Там, где нужно, внизу стальная сетка. А где её нет, мы цепями за балки зацепляемся. Если сорвёшься — повисишь немного на высоте, как ёлочная игрушка на ветке, а потом либо сам к балке подтянешься, либо тебя подтянут, — улыбнулся отец.
Ребята притихли. Представили себе отца в виде ёлочной игрушки, и им стало страшновато.
— Вот и трубку сегодня обронил, — сказал он. — Любимую.
Когда отец лёг вздремнуть, прикрывшись газетой, ребята устроили на кухне закрытое заседание. Дверь закрыли и говорили шёпотом.
— Это что — трубка… — сказал Петя. — Один верхолаз уронил кошелёк с получкой…
— Да как же они всё роняют? Надо держать крепче, — сказала Маша.
— «Крепче»! — сказал Петя. — А ты попробуй! Попробуй ничего не поднимать, что уронишь, что от тебя останется? Сколько раз в день что-нибудь да уронишь… Посчитай-ка.
— И тетрадку, и ручку, и пенал, и чулки… и рубашку… и штаны… — стал считать лучший в семье математик, Миша, и заявил: — Если ничего не поднимать, в один день голым останешься!
Призадумались ребята. Вот не ожидали, что на высотной работе есть такая беда: «Уронишь — не поднимешь»!
Вдруг Маша взглянула на Алёшу, всплеснула руками и закричала самым громким в семье голосом:
— Нашла! Нашла! Привязывать! Надо всё привязывать, как Алёшеньке варежки. Помните, когда он тоже на высоте был, когда его всё больше на руках носили!
Все взглянули на Алёшу. Потом начали его тормошить, ласкать, как будто это он и подал такую верную мысль.
— У Алёшеньки были варежки на тесёмочках! Валеночки на резиночках! Он не шёл с моих рук. Он любил высоту! — причитала Надя.
