А Симон, продолжая взывать о помощи, перескакивая через кресла, добежал до боковых дверей, распахнул их и чуть не упал на раненых. Тут арагвинцы во главе с Джибо обрушились на царя, но он метнулся к другим дверям.
Наконец в зал прорвались несколько дружинников с охапками шашек, спеша передать князьям оружие. Снова поднялась свалка. От ударов с клинков сыпались искры. С пеной у рта, с налитыми кровью глазами Зураб отбросил преградившего ему путь Джавахишвили и догнал царя.
Симон обернулся… сверкнул вскинутый меч… и голова покатилась… обезглавленный, еще какое-то мгновение он твердо стоял на ногах… и рухнул на осколки кувшинов и ваз.
И тотчас крики возмущения наполнили зал. Попрано достоинство князей! Возмездие!
Зураб спокойно смахнул кровь с меча:
– Фиран любезно пригласил меня на охоту – что ж, каждый выбирает дичь по своему вкусу.
Но он тут же оценил положение: нет, он не желает ссоры с князьями Картли, и, перешагнув через отсеченную голову, примирительно сказал:
– О чем жалеете, князья? Ведь царь Теймураз приближается к Тбилиси. Не нашей ли обязанностью было расчистить дорогу «богоравному» и уничтожить никому не нужного глупца? Или вы предпочитаете потерять в междоусобице лучших дружинников и сами, неизвестно из-за чего, поссориться со мной? Кто здесь против царя Теймураза?
– Никто! – выкрикнул Цицишвили. – Ваша царю Теймуразу!
И за ним – многие:
– Ваша! Ваша!
– Тогда разъезжайтесь по своим замкам и готовьтесь к встрече.
А Метехи? Неужели Шадиман сидит, скрестив руки?
– Не знаю, кого сейчас крестит бежавший в свою Марабду Шадиман, но Андукапар, преследуемый мною, кинулся со скалы в Куру и уж никогда больше не сложит руки для вознесения молитвы аллаху.
Видавшие виды князья с ужасом взирали на Зураба. Они угадывали происшедшее.
А царь Симон Второй лежал в залитом вином и кровью наряде, и, как и при жизни, никто на него не обращал внимания.
Зураб вновь торжествовал – и здесь он победил владетелей! – и уже властно выкрикнул:
– В дорогу, князья!
– Где Фиран? – сурово спросил старый Палавандишвили. – Мы у него в гостях.
– Я тоже хочу созерцать брата Андукапара, он очень нужен моему еще не затупленному мечу.
Зураб захохотал, но его никто не поддержал. Арагвинцы заслонили Джибо, и он, осклабившись, швырнул голову Симона в башлык и туго завязал обшитые золотым позументом концы.
– Князь Эристави, – холодно произнес Цицишвили. – Мы тебе не подчиненные. Фиран всегда был честным князем, и мы не позволим тебе совершить преступление. Ты выедешь отсюда первый!
– А если не выеду?!
– Будешь всю жизнь сожалеть!
– Если еще останешься жить! – добавил Качибадзе-старший. Он вдруг забеспокоился: – Князь Зураб, где мой сын?!
– Сын? Испугом откупился. Сейчас не о нем… Святая церковь ждет царя Теймураза, а вы, выходит, против?! – И, оглянувшись, Зураб гаркнул: – Все дружинники отсюда вон!
Невольно покоряясь грозному голосу, дружинники попятились к двери, и когда арагвинцы хотели остаться, Зураб повелел выйти и им всем, кроме Миха.
– Теперь поговорим! Знайте, князья, я один могу…
– Ничего ты не можешь, – презрительно бросил Палавандишвили. – Мы без оружия сильнее тебя, если даже опять призовешь головорезов.
– Значит, против царя Теймураза идете?
– Ты себя с «богоравным» не равняй. Мы все с великой радостью встретим нашего царя, но не позволим Зурабу Эристави с мечом гоняться за князьями! Мы – не царь Симон! И Картли – не этот дарбази.
Исподлобья смотрел на сурового Палавандишвили Зураб. Нет, не время восстанавливать против себя самых влиятельных владетелей. Но не уступить же первенство! И он злобно выкрикнул:
– Я с вами ссоры не ищу, но должен уничтожить явных врагов царя Теймураза. Озлобленный Фиран начнет мстить за брата.
– Кому? Царю? Разве по приказу царя ты устроил сражение в Метехи?
– Ты почти угадал, Цицишвили… Царь Теймураз пожелал…
Вдруг Зураб осекся: мысли пронеслись вихрем. «А что, если князья, узнав, что я обезглавил Симона с согласия Теймураза, испугаются за свои шкуры и, укрывшись в замках, не подчинятся царю, и тогда Теймуразу придется завоевывать Картли? А разве Саакадзе не примкнет к князьям?»
Зураб с шумом вложил меч в ножны.
– Не ожидал я, князья, вашей слепоты! Не вы ли мечтали избавиться от глупца Симона?
– Избавиться? В присутствии сиятельных владетелей ты осмелился предательски обезглавить царя! Судить его, свергать или казнить имеет право только все княжеское сословие. Бывало так, что царь другому выкалывал глаза или даже отсекал голову и с помощью князей захватывал престол. Но такого позора, как сейчас, мы не упомним. Несмываемым пятном ляжет этот позор на твое знамя!
– Согласен! Я для царя Теймураза еще не такое могу свершить! Э-э, арагвинцы, – выкрикнул Зураб, – седлайте коней! Миха, прикажи водрузить на пику башку Симона и везти позади моего коня. Эту ценность я брошу к ногам царя Теймураза! Надеюсь, и вы не опоздаете встретить «богоравного» Теймураза, всю жизнь борющегося с иранским «львом», оскверняющим нашу землю.
Мрачно стало в дарбази, превратившемся в судилище.
