– Аллах воздал каждому по силам его, – с ехидной скромностью произнесло чудо. – Я выращиваю мудрецов для вселенной, а среди эмиров и без моей помощи достаточно ослов.
Эмир почему-то обиделся. Он пощупал свои уши, потом поправил жемчужный султан на тюрбане, дотронулся до талисмана, обретя величие, воскликнул:
– Бисмиллах, сегодня во сне я видел рыбу! Где же наяву удача? И какой ответ может быть убедительным, если я не могу подкрепить его ножом палача?
Из этого затруднения его вывел невольник Али, мчавшийся к своему повелителю, подобно урагану. Охваченный восхищением, Али пытался обогнать свой собственный крик, сверкающие глаза его источали восторг.
– О эмир эмиров, спешу усладить твой слух радостной вестью об умножении твоего благосостояния! Молитвы твои услышаны аллахом, ибо четыре жены и шестьдесят шесть наложниц твоих родили по мальчику, прекрасному, как луна в четырнадцатый день своего рождения! По желанию аллаха, каждые шесть братьев старше других шести на одни только сутки.
– Неизбежно мне узнать, сколько времени я путешествую? – спросил, подумав, эмир.
– О господин мой, ровно девять месяцев и десять дней, Мохаммет проявил к твоему гарему приветливость и благосклонность, и я, не дыша, мчался сюда, желая поскорей обрадовать тебя многочисленным потомством.
Эмир с завистью и восхищением оглядел Али с ног до головы.
– Сам святой Хуссейн поставил тебя на моем пути!.. Благодарность за добро занимает в моем сердце избранное место. Ты мчался, подобно оленю. Поистине ты заслужил отдых, поэтому, мой невольник из невольников, повелеваю тебе остаться здесь, ибо воздух Майдана чудес благоприятствует твоей сущности. Возьми талисман – зубы оленя – и положи его на полку. А над собой не забудь прибить золотую доску с надписью: «Сосуд изобилия».
Сказав так, эмир поспешил домой отпраздновать семьдесят обрезаний своего потомства…
– Вот о них и все, – закончил шейх.
Майдан чудес, по-видимому, взволновал купцов. Они терли кулаками глаза, беспокойно двигали руками и хрипло что-то восклицали.
– Поистине я хорошо делаю, – сказал юркий купец, – отправляя невольников на время своего отъезда к соседу.
– Шайтан свидетель, это средство хорошо действует днем, – сказал высокий купец, обладатель слоновой кости, и как-то странно уронил голову на плечо желчного купца.
– Благодарение аллаху, у меня одна жена! – угрюмо пробурчал юркий купец. – Ибо сказано: «Готовь столько, сколько сможешь скушать».
– Никогда нельзя предугадать аппетита, – сказал, тревожно ерзая, желчный купец, перекладывая голову купца – обладателя слоновой кости, на плечо купца, скупившего алтабас.
– Благородный путник! – почти плача, воскликнул нервно купец в большом тюрбане. – Воистину поучительны твои притчи. И если бы тебе не предстоял тяжелый путь по знойной пустыне, мы бы умоляли тебя продолжать, но неучтиво томить всю ночь путника пред долгим путешествием.
– Да пошлет тебе небо увидеть во сне рыбу! – срывающимся голосом выкрикнул купец, похожий на шест. – Позволь с почетом проводить тебя, о шейх, до дверей твоей комнаты.
Шейх бесстрастно посмотрел на купцов. Тут вошел его слуга и, сменив воду в кальяне, шепнул по-грузински:
– Они из камня… скоро утро…
Затянувшись голубым дымом, шейх громко по-персидски сказал:
– Да свалятся камни под напором молотка каменщика Керима!
– Шейх из шейхов! – простонал купец, везший драгоценности, держась за чалму. – Аллах свидетель, тебе следует отдохнуть, ибо пустыня, где сейчас бродит…
– Благовоспитанные купцы, как могу я воспользоваться вашей учтивостью и предаться недостойному чувству себялюбия? Да не будет сказано, что я, разделив с вами половину ночи, не закончил ее неповторимой притчей из Тысяча второй ночи о разбойнике Альманзоре.
Сдавленные стоны, тихий скрежет зубов и сжатые в складках одежды кулаки, по-видимому, не были замечены шейхом, ибо он безмятежно продолжал:
– Эту притчу начертала судьба иглою неожиданности в глазах искателей богатств. До меня дошло, любезные купцы, что в Дамаске жил богатейший купец Эль-Дин. Его лавка, лучшая на базаре, по желанию второго неба, наполненного золотом, благовониями и драгоценными камнями, привлекала к нему знатнейших покупателей. Но аллах угадал: человек никогда не бывает доволен ниспосланной судьбой. И однажды Эль-Дин, решив удесятерить свое богатство, поспешно стал нагружать караван для путешествия в чужие страны, дабы распродать свои товары дороже, а купить чужие дешевле.
– О мой сын, – воскликнула его мать, – знай, что пророк сказал: «Блажен человек, питающийся плодами своей земли и не предпринимающий путешествия хотя бы на тысячу полетов стрелы».
– Да простит меня пророк! Он не занимался торговлей, поэтому его советы не ценны.
– О сын мой, благодарение аллаху, ты и так богаче всех купцов в Дамаске. Зачем раздражать аллаха жадностью и подвергаться опасной встрече с разбойником Альманзором?
