Я навсегда попрощался с Пон-Паем, со своей индейской семьёй и сладкой, беззаботной тропической жизнью. Найт оказался скверным, жестоким человеком. Когда мы вышли в море, он показал свой характер во всей красе. Мы натерпелись от него – побои, брань, унижения. Однажды, когда я дал ему отпор, он пригрозил мне пистолетом, но дальше угроз дело не пошло. Однако по прибытии в порт он объявил нас с Джорджем «беглыми каторжниками, мятежниками, дьяволами, ведьмами, эльфами и т. д., и т. д., и т. д.» и сдал в цепях на берег. Нас передавали из порта в порт. Тюрьма, пытки, эпидемия холеры… Из тюрьмы нас забирал один корабль, потом пересаживали на другой, третий. Два года странствий, и, наконец, на американском корабле я прибыл в Нью-Йорк. Там я и выпустил свою книгу о жизни и приключениях татуированного человека.
Тогда многие считали, что Пон-Пай необитаем. Моя книга произвела фурор. Весь мир узнал об этом острове и тайнах, которые он скрывает. Я стал первым татуированным белым человеком и был очень популярен. Меня везде приглашали. Я показывал свои татуировки. Танцевал диковинную ирландскую джигу. Рассказывал невероятные сказочные истории о таинственных загадках дальних тропических островов. О сооружениях Нан-Матала, которые вызывали всеобщий интерес. Снова вернулся в цирк. В то место, которое покинул много лет назад. Работал в цирках – Лайон, Барнум, Дан Райс. Выступал в Новом Орлеане, Мемфисе, Питсбурге, Цинциннати, Нью-Йорке. Я писал, пытался разыскать своих близких или друзей. Несколько раз посетил Ирландию. Но нашёл только дядю и сестру. Радость моя была недолгой. Вскоре после нашей встречи они скончались во время эпидемии холеры. Безрезультатно искал я отца и мать, других родственников, друзей – не смог отыскать ни их самих, ни их следов. Я чувствовал себя одиноким среди белых людей, которым был интересен только как экзотическое разрисованное существо, мало чем отличающееся от дрессированного медведя или говорящего попугая. Точно так же я был одинок и на островах Терпеливой тайны, где тоже был диковинным существом. Но там у меня была семья: моя жена, крошечная туземная женщина, которая любила меня совсем не потому, что я был необычным, удивительным белым человеком, и двое очаровательных малышей. Прошло более двух десятков лет.
Я всё чаще вспоминаю свою жизнь на тропических островах. Теперь я понимаю, что это были лучшие годы моей жизни.
Ещё минуту назад весёлый, озорной рассказчик Джеймс внезапно обмяк и постарел. Он был типичным ирландцем – если уж горевать, так на полную катушку! Джеймс крутил головой, вставал, садился, теребил свои узенькие усики, трогал лоб и встряхивал рыжеватой шевелюрой, чтобы слушатели не заметили навернувшиеся на глаза слёзы.
– Вот так, милые друзья. Не обращайте на меня внимания. Уж больно я расхорохорился. А ведь ваш друг, ирландец Джеймс О’Коннолли, уже немолод, силы его теперь не те, что раньше, и с годами он становится всё более и более сентиментальным. Известное дело – у стариков глаза всегда на мокром месте.
Джеймс задумчиво посмотрел на капитана Александра. Внезапно он встрепенулся, вздёрнул вверх упрямый подбородок, и глаза его вновь задорно сверкнули.
– И тут… В этот самый что ни на есть критический момент, – произнёс он загадочным голосом, – на сцене моей жизни в ослепительном сиянии появляется белый рыцарь – капитан Александр. Будто грянул гром! Он вышел из грозовых туч, хлопнул могучей десницей по моему плечу и сказал: «Хватит тебе, Джеймс, болтаться между небом и землёй, хватит лицедействовать[9]. Не хочешь отправиться со мной на свою вторую родину, где ты был счастлив? Где ты был силён и ничего не боялся? Чтобы вдохнуть воздух своей молодости. Чтобы прикоснуться к заветным тайнам нашей планеты». Так он и сказал. И шутя перевернул прочитанную страницу моей жизни. Я вновь ощутил себя молодым и сильным. И теперь я здесь, на борту «Быстрых парусов», в кругу друзей капитана Александра. Такое впечатление, что мы знакомы с вами всю жизнь. Не знаю, как я встречусь с далёким таинственным Пон-Паем, но на вашем корабле я чувствую себя так, будто вернулся домой после долгих странствий.
Дол и Зюл пытались расспросить Джеймса, что за таинственные постройки Нан-Матал скрывает Пон-Пай. С такими же вопросами они обращались и к капитану Александру. Оба отказывались что-либо объяснять: «Придём на острова Терпеливой тайны, и сами всё увидите!» Вот так односложно отвечали они на вопросы Дола и Зюла.
