Увы! Madame не прійдетъ къ завтраку. Madame потрудилась только нарѣзать тартинки, любимыя Джозефомъ. Madame больна, и находится въ ужасномъ состояніи съ тѣхъ поръ; какъ уѣхалъ Monsieur. Такъ доложила ея bonne. Джозефъ поспѣшилъ выразить свое соболѣзнованіе тѣмъ, что приготовилъ для нея огромную чашку чаю. Другими способами онъ не былъ всостояніи опредѣлить свою симпатію. Впрочемъ, онъ не только послалъ завтракъ къ своей сестрѣ, но и припомнилъ вмѣстѣ съ тѣмъ, какими лакомствами она любитъ угощать себя за обѣдом.
Исидоръ, каммердинеръ, казался мрачнымъ и угрюмымъ въ ту пору, какъ деньщикъ мистера Осборна распоряжался господскимъ багажемъ передъ отъѣздомъ капитана; потому-что, во-первыхъ, Исидоръ ненавидѣлъ мистера Осборна за его высокомѣрный тонъ и надменность, а во-вторыхъ, онъ былъ сердитъ и терзался внутреннимъ негодованіемъ, что всѣ эти драгоцѣнности немінуемо ускользвуть отъ него, и попадутъ въ чужія руки, когда будетъ поражено англійское войско. Насчетъ этого пораженія, какъ онъ, monsieur Isidor, такъ и другія замѣчательныя лица бельгійской столицы, не имѣли въ своей душѣ ни малѣйшаго сомнѣнія. Повсюду распространилось вѣрованіе, что Наполеонъ, раздѣливъ непріятельскія арміи, прусскую и англійскую, уничтожитъ ихъ одну за другою, и черезъ три дня торжественно вступитъ въ Брюссель, гдѣ все движимое имущество его настоящихъ господъ, которые будутъ убиты, обращены въ бѣгство, ранены и взяты въ плѣнъ, должно обратиться въ собственность мосьё Исидора.
Помогая мистеру Джозу довершать свой трудный и многосложный ежедневный туалетъ, вѣрный слуга производилъ умственныя вычисленія относительно того, что станетъ онъ дѣлать съ разнообразными и разноцѣнными статьями, которыми украшалъ онъ теперь особу своего господина. Серебряные флакончики съ духами и нѣкоторыя туалетныя бездѣлки подаритъ онъ одной молоденькой дѣвушкѣ, въ которую влюбленъ; но англійскія бритвы и большую рубиновую булавку онъ удержитъ для собственнаго употребленія. Эффектъ будетъ превосходный, если онъ надѣнетъ одну изъ этихъ батистовыхъ рубашекъ съ великолѣпными брыжжами, и приколетъ къ своей груди рубиновую булавку. Фуражка съ золотой кокардой и военный сюртукъ тоже могутъ быть весьма удобно приспособлены къ его собственному употребленію, если отнять кокарду, и снять излишнія украшенія на сюртукѣ. Большое кольцо, украшенное рубинами, можетъ послужить матеріяломъ для пары превосходныхъ серегъ, которыя, ужь само-собою разумѣется, онъ подаритъ mademoiselle Stupide.
— И какъ она будетъ изумлена, когда увидитъ меня въ этомъ джентльменскомъ нарядѣ! думалъ мосьё Исидоръ. Желалъ бы я знать, устоитъ ли женское сердце противъ всѣхъ этихъ красотъ? Палка съ золотымъ набалдашникомъ тоже перейдетъ въ мои руки, такъ же какъ и эти рубашечныя пуговицы, размышлялъ вѣрный каммердинеръ, прикалывая эти орнаменты къ рукавчикамъ мистера Седли. Чудо, что за пуговицы! такихъ, я знаю, не отыскать въ цѣломъ Парижѣ. Если, въ добавокъ, надѣть еще капитанскіе сапожки съ мѣдными шпорами, что стоятъ въ передней комнатѣ — corbleu morbleu! — какой франтъ превзойдетъ меня, примѣромъ сказать, въ Булонскомъ лѣсу, или на Елисейскихъ поляхъ.
И когда monsieur Isidor держалъ пальцами носъ своего госнодина, и брилъ его нижнюю губу, намыленную душистымъ мыломъ, умственный его взоръ уносился далеко за предѣлы бельгійской столицы, и онъ, изукрашенный всѣми произведеніями изящной моды, гулялъ подруку съ своей mademoiselle Stupide, показывая ей разнообразныя чудеса искуства и натуры, и кушая съ нею мороженное на скамейкѣ подлѣ питейнаго дома.
Но мистеръ Джозефъ Седли, къ счастію для своего душевнаго спокойствія, отнюдь не подозрѣвалъ, что было на умѣ его слуги, такъ же какъ я и читатели не знаемъ, вѣроятно, и не догадываемся, что думаютъ о насъ Иванъ да Марья, которые живутъ на жалованьи въ нашемъ домѣ. Въ самомъ дѣлѣ, что думаютъ объ насъ каши слуги? Хорошо, что отвѣтъ на этотъ вопросъ скрывается во мракѣ. Было бы слишкомъ дурно жить на свѣтѣ, если бы мы въ совершенствѣ знали мнѣнія о себѣ всѣхъ нашихъ друзей и родственниковъ, преданныхъ, повидимому, намъ всѣмъ своимъ сердцемъ… такимъ-образомъ, мосьё Исидоръ отмѣчалъ свою жертву съ такимъ же хладнокровіемъ, сѣ какимъ извѣстный поваренокъ на Леденголльской улицѣ украшаетъ безсознательную черепаху билетикомъ съ надписью: «Супъ на завтра».
Но служанка Амеліи, къ счастію, не была пропитана такимъ эгоистическимъ духомъ. Мы должны впрочемъ замѣтить, что всѣ ея подчиненныя, почти безъ всякихъ исключеній, питали къ ней искренюю привязанность, рѣдкую въ лакейскихъ сердцахъ. И это фактъ довольно замѣчательный, что mademoiselle Pauline, кухарка ремесломъ, утѣшала мистриссъ Эмми гораздо болѣе, чѣмъ всѣ другія особы, приходившія съ нею въ соприкосновеніе въ это несчастное утро. Послѣдніе штыки боевой колонны уже давнымъ-давно исчезли изъ вида, а героиня наша все еще стояла у окна, безмолвная, неподвижная, съ отуманенными и безсознательными глазами. Здѣсьто нашла ее mademoiselle Pauline. Честная дѣвушка взяла ее за руку, и сказала:
