Среди сценъ и связей этого рода, тихихъ и скромныхъ, малютка Джорджъ перевалился изъ младенческаго возраста въ дѣтскій, и вышелъ мальчикомъ деликатнаго сложенія, чувствительнымъ, повелительнымъ, самовластно распоряжавшимся своей мамашей, которую однакожь любилъ онъ безпредѣльно. Онъ командовалъ безъ исключенія всѣми особами, жившими подъ одною съ нимъ кровлей. Чѣмъ больше выросталъ онъ, тѣмъ больше озадачивалъ всѣхъ своимъ высокомѣрнымъ обхожденіемъ и удивительнымъ сходствомъ съ миньятюромъ отца. Онъ распрашивалъ обо всемъ, обнаруживая при каждомъ случаѣ изумительное любопытство. Глубокомысленность его замѣчаній озадачивала въ высшей степени престарѣлаго дѣда, и онъ расказывалъ въ своемъ клубѣ удивительныя исторіи насчетъ геніальности своего внука. Къ своей бабушкѣ юный Джорджъ питалъ ссвершеннѣйшее равнодушіе. Всѣ, каждый и каждая, утверждали единодушно, что такого чуднаго мальчика еще не было во вселенной. Думали, впрочемъ, что Джорджинька наслѣдовалъ гордость своего отца, и это мнѣніе оказывалось справедлимымъ.
Когда минуло ему шесть лѣтъ, Доббинъ началъ писать чаще и чаще. Крестный отецъ желалъ знать, поступилъ ли Джорджинька въ школу, или наняли для него домашнихъ учителей. Въ томъ и другомъ случаѣ, майоръ изъявлялъ надежду, что малютка оправдаетъ лестныя ожиданія своей мам
Случилось также, безъ сомнѣнія по желанію майора, что сестрицы его, дѣвицы Доббинъ, заѣзжали въ своей фамильной каретѣ на Аделаидины Виллы, и брали Амелію съ ея сыномъ на прогулку. Любезность этихъ леди и покровительственный ихъ тонъ были не совсѣмъ пріятны для мистриссъ Эмми; тѣмъ не менѣе однакожь, слѣдуя влеченію своей уступчивой натуры, кроткая вдова охотно подчимялась ихъ услугамъ. Ктому же, карета съ фамильными гербами доставляла неизмѣримое наслажденіе юному Джорджу. По временамъ, снисходительныя леди отпрашивали къ себѣ малютку погостить на денекъ, и малютка съ радостію всегда готовъ былъ ѣхать въ ихъ превосходный домъ на Денмарк-Гиллѣ, окруженный превосходнымъ садомъ, гдѣ въ оранжереяхъ были чудесный виноградъ и персики, которые Джорджъ очень любилъ,
Однажды, дѣвицы Доббинъ явились къ мистриссъ Эмми въ веселомъ расположеніи духа, и сказали, что у нихъ вертится на языкѣ такая новость, которая, нѣтъ сомнѣнія, доставитъ большое удовольствіе мистриссъ Осборнъ.
— Дѣло идетъ о братѣ Вилльямѣ, сказали дѣвицы Доббингь.
— Право? что жь это такое?
— Догадайтесь сами,
— Майоръ Доббинъ ѣдетъ въ Англію? спросила обрадованная мистриссъ Эмми.
— О, нѣтъ, нѣтъ, совсѣмъ не то.
Дѣвицы Доббинъ имѣли основательныя причины думать, что дорогой ихъ братецъ вступаетъ въ бракъ съ прекрасной родственницей Амеліина друга, съ миссъ Глорвиной Одаудъ; сестрой сэра Михаила Одауда, проживавшаго, съ нѣкотораго времени, въ Мадрасѣ.
— Мы очень рады, сказали въ заключеніе дѣвицы Доббинъ. Всѣ говорятъ, что миссъ Глорвина — прекрасная и доетойная дѣвушка.
Рада была и мистриссъ Эмми, хотя изъ груди ея, при этой вѣсти, вырвалось довольно грустное восклицаніе.
— Дай Богъ счастья доброму майору, сказала мистриссъ Эмми, — но мнѣ кажется… я ошибаюсь, конечно… впрочемъ, какъ знать? — видите ли: Глорвина едва-ли похожа на добрую, несравненную полковницу Одаудъ… а съ другой стороны… ничего… право, я очень рада.
И дѣйствуя подъ вліяніемъ таинственнаго побужденія, котораго смыслъ остается для меня непостижимою загадкой, Амелія взяла на руки своего Джорджиньку и поцаловала его съ необыкновенною нѣжностью. Глаза ея подернулись влагой, когда она опустила малютку и уже впродолженіе всей прогулки не сорвалось съ ея языка ни одного путнаго слова… хотя не подлежало ни малѣйшему сомнѣнію, что мистриссъ Эмми была очень, очень рада.
Мы обязаны возвратиться на короткое время къ тѣмъ изъ нашихъ гемпширскихъ друзей, которые такъ жестоко были обмануты въ своихъ ожиданіяхъ относительно распоряженія мірскими благами, оставшимися послѣ смерти богатой родни.
