Молодыя леди джентльменскаго замка и Пасторатъ были между собою довольно любезны и учтивы, но мистриссъ Бьютъ и леди Саутдаунъ никогда не могли встрѣтиться безъ наклонности къ сильнѣйшей ссорѣ, и взаимныя ихъ свиданія мало-по-малу совершенно прекратились. Леди Саутдаунъ уединялась въ своей комнатѣ всякій разъ, какъ дѣвицы Пастората дѣлали визиты своимъ двоюроднымъ сестрицамъ въ замкѣ. Никакъ нельзя сказать, чтобъ мистеръ Питтъ слишкомъ огорчался этимъ довольно частымъ отсутствіемъ своей тёщи. Фамилія Бенки, нечего и говоритъ, была интереснѣйшая и умнѣйшая фамилія въ цѣломъ мірѣ, и притомъ, леди Саутдаунъ имѣла долгое время неограниченное вліяніе на мистера Питта, но это вліяніе казалось ему иной разъ бременемъ довольно тяжкимъ. Считатъся молодымъ до сихъ-поръ было безъ сомнѣнія очень лестно; но подчиняться въ сорокъ шесть лѣтъ чужой волѣ наравнѣ съ легкомысленнымъ мальчикомъ — это ужь, съ позволенія сказать, изъ рукъ вонъ.
Леди Дженни во всѣхъ своихъ движеніяхъ подчинялась безусловно материнской волѣ. Она обожала своихъ дѣтокъ, и то было для нея неизмѣримымъ счастьемъ, что леди Саутдаунъ не обращала на нихъ слишкомъ попечительнаго вниманія. Такой недостатокъ внимательности произошелъ отъ столкповенія родствеянаго долга съ другими болѣе серьёзными обязаныостями гуманнаго свойства. У леди Саутдаунъ были постоянныя и разнообразныя сношенія съ накатчиками, и она вела обширнѣйшую корреспонденцію съ аскетическими философами Африки, Ами, Австраліи, Америки, и проч. Всѣ эти занятія поглощали большую часть ея времени, такъ что она почти совсѣмъ выпустила изъ вида свою внучку, маленькую Матильду, и внучка своего, юнаго Питта Кроли. Малютка Питтъ родился очень слабымъ, и только неизмѣримыя дозы каломели прописанные рукой леди Саутдаунъ, возвратили его къ жизни.
Старикъ сэръ Питтъ перенесенъ былъ въ тѣ самые апартаменты, гдѣ нѣкогда угасла жнзпь леди Кроли, и здѣсь оставили его подъ неусыпнымъ надзоромъ и на попеченіи миссъ Гестеръ, дѣвушки честной, заступившей мѣсто негодной Горроксъ. Мы обязаны замѣтить. что она исполняла свою обязаныость съ ревностнымъ раченіемъ, какъ всякая добросовѣстная нянька на хорошемъ жалованьи. А какая любовь, позвольте спросить, какая вѣрность, какое постоянство сравняются съ усердіемъ няньки на хорошемъ жалованьи? Она разглаживаетъ подушки, приготовляетъ аррорутъ, не смыкаетъ глазъ по ночамъ, безропотно переноситъ жалобы паціента и его брюзгливость, видитъ изъ дверей одинокой комнаты блестящіе лучи утренняго солнца, и не смѣетъ перешагнуть за порогъ, дремлетъ по ночамъ въ креслахъ, и кушаетъ супъ въ уединеніи на скорую руку. Длинные, длинные вечера проводитъ нянька, не дѣлая ничего, наблюдая только за кипѣніемъ бульйона, и переворачивая уголья въ каминѣ. Одинъ и тотъ же нумеръ газеты читаетъ она цѣлую недѣлю, и одна и та же книжонка, въ родѣ «Восторгнутыхъ Классовъ», или «Утѣшеніе въ Нищетѣ«, составляетъ ея единственную литературную пищу. И мы еще готовы ссориться съ такой особой за то, что какъ-нибудь нечаянно очутилась въ ея корзинкѣ бутылка съ джиномъ! Милостивыя государыни, не угодно ли вамъ указать мнѣ на мужчину, который согласился бы съ такимъ самоотверженіемъ проняньчить около года предметъ своей нѣжнѣйшей страсти. Нянькѣ между-тѣмъ вы платите какихъ-нибудь десять фунтовъ за три мѣсяца, да еще жалуетесь, что слишкомъ дорога плата. Мистеръ Кроли по крайней мѣрѣ ужасно ворчалъ, что ему пришлось заплатить половину этой суммы дѣвицѣ Гестеръ за ея неусыпныя попеченія при болѣзненномъ одрѣ стараго боронета.
Въ солнечные дни, стараго джентльмена выносили на террасу въ тѣхъ самыхъ креслахъ, которыя для этой-же цѣли употребляла въ Брайтонѣ миссъ Кроли, и которыя теперь перевезеыы были на Королевину усадьбу стараніями тещи мистера Питта. Леди Дженни, по обыкновенію, гуляла въ такихъ случаяхъ, подлѣ старика, и старикъ, повидимому, чрезвычайно полюбилъ свою невѣстку. Онъ обыкновенно кивалъ ей нѣсколько разъ и улыбался, когда она входила въ его комнату, но жалобные и болѣзненные стоны вырывались изъ его груди, когда леди Дженми уходила, и лишь только дверь затворялась за нею, старикъ плакалъ и рыдалъ. Миссъ Гестеръ, въ присутствіи молодой барыни, была чрезвычайно ласкова и предупредительна къ своему паціенту; но какъ-скоро они уходила, нянька сжимала кулаки, дѣлала гримасы, и дерзко говорила баронету: «перестанешь ли ты хныкать, глупый старичшика?» Затѣмъ она откатывала его кресла отъ камина, гдѣ онъ любилъ сидѣть… и бѣдный старикъ рыдалъ еще сильнѣе.
Итакъ, вотъ что осталось отъ семидесяти лѣтъ сутяжничества, каверзъ, мелкихъ хитростей, пронырства, низкаго самолюбія и пьянства!.. Думалъ ли сэръ Питтъ, что онъ сдѣлается жалкимъ и плаксивымъ идіотомъ, котораго станутъ укладывать въ постель, умывать, чистить и кормить, какъ безсмысленнаго ребенка.
