Гузь быстро прослыл среди мастеровых специалистом, хотя на самом деле, знал он далеко не так много. Но по крайней мере соображал, что такое закалка стали, и по этой причине не собирался сейчас быстро охлаждать заготовки — так они получатся довольно мягкими, и их будет гораздо проще обработать. А потом можно ещё раз нагреть до белого каления, и тогда уже весело бросить в корыто с водой — так обеспечивается закалка, когда мет становится твёрже. Но и перебарщивать нельзя, особенно со стволами, а то будут трескаться… Хотя, с этим наклёвывался прогресс. Соль в том, что далеко не один Огузин видел преимущества барабашек, и вскорости у форжи стали собираться вульперы, шарящие в теме. Один из тех, у кого хвост пригорал сильнее всего, Фульф, предложил… ну он много чего предложил, на самом деле. Но в частности — попробовать облегчить ствол ружья. Это позволило бы сделать его длиннее, а это даёт прирост в дальности и точности, как уже было известно. Но с сильно длинным стволом это было уже не ружьё, а маленькая пушка, потому как одному вульперу такое не утащить… но это тоже был вариант. Всё же, осторожный как крыса Огузин делал партию тех барабашек, которые уже показали работоспособность, а новые образцы шли как тестовые.
— Ну вот, кусаная красотища! — утёр лоб рыжий, убедившись, что сцедил из форжи весь расплав.
— Ага, даёте жару, — согласился мастеровой, — А теперь оттаскивай свои фуфли, нам ещё бронзу лить.
— Ща, — хихикнул Огузин.
Оттаскивать было просто, хотя и приходилось упираться в песок ногами и тянуть литейную форму на щите из досок — но, после всей трудоёмкой подготовке к плавке, это было уже не напряжно. Сделав сие и убедившись, что всё по шерсти, Гузь зевнул и посмотрел на звёзды — он уже научился примерно прикидывать, сколько времени. Получалось, дело заворачивает к утру, а начинал он вечером — стало быть, есть повод завалиться дрыхнуть. Оставив возле форжи тяжёлый защитный фартук, рыжий налегке пошлёндал по уже холодному песку, хихикая и потирая лапы, потому как успешно выполнил часть задуманного. В темноте, которую лишь слегка разгонял свет мангалов, как обычно возились местные, для которых ночь не указ. В воздухе пасло кизяковым дымом, который даже приятен на нюх, если не вспоминать, что именно горит. На Огузина посёлок производил уютное впечателение родной норы, вероятно потому, что Хатжума была первым настоящим посёлком, в какой он попал после фокуса с памятью. Краем уха он слышал, как ржут в Ржаной, как ни странно, и хмыкал. Удобство заключалось также в том, что после тяжёлой работы не надо тащиться туда, чтобы послушать хохмы, можно подставить ухо к бубну, который всё также висел на стене в комнате Огнеи, и слушать, сколько влезет. Особенно это было полезно, когда Огнея дрыхла или уходила по делам, так-то она была куда интереснее, чем всякий бубнёж.
Вот и нынче, несмотря на такое время, в норе её не было. Вероятно, пошла проверять болезных, или кому хвост припекло, мало ли. Если нет общего кипежа, значит, всё в рамках нормы, и можно не волноваться. Гузь так и сделал, хлебнул водички из кувшина, улёгся на пуфик поближе к бубну и повернул туда ухо, но очень быстро уснул, потому как ушатался. Поначалу ему грезились обычные вещи — дюны, дюны, дюны… потом оазис! Однако внезапно вульпер осознал, что находится на площади Хатжумы, прямо там за окном, и словил странное ощущение, как будто сон, но не совсем. Где я это видал, припомнил рыжий, ах да, в сеансах шарового снохождения, которые ему устроили шаманы. Только сейчас, судя по всему, не он инициировал контакт, а кто-то другой. Его выкладки подтвердились, когда из темноты выступила вульпера в бело-филолетовой накидке. Само по себе для Хатжумы это экзотика, но ладно, а вот видеть её столь отчётливо ночью он явно не должен. Незнакомка была светло-песчаного цвета, с огромными ушами, и казалась очень красивой, так что Гузь даже сглотнул слюни.
— Привет, Огузин, — сказала она, и не удержалась, — Спишь?
— Думаю, да, — слегка нервно хихикнул он, — А, эм, чем обязан вашему визиту, вульпярыня?
— Знакомством с Серифой, — прямо сказала она, — И тем, что оставил свою метку через сон-шар в Фарабаде.
— А, эээ… — подёрнул глазом рыжий.
— А меня зовут Кусанна, к вашим услугам и всё такое, — изобразила поклон вульпера, — Пойдём поищем нашу подружку?
— А мы сумеем? Я думал, надо знать место.
— Но попробовать-то можно, — мурлыкнула она, поводя огромными изящными ушками.
Гузь даже в изменённом сознании одуплялся, что будет очень трудно спорить с ней… да и смысл, фыркнул он. Как ему поясняли шаманы, сделать что-то эдакое через сонный контакт очень сложно, а выведать у него… можно, но ведь пока об этом речи не идёт.
— Да, эээ… Кусанна, конечно. Вероятно, я тебе нужен как наводчик, потому что знаю Серифу?
— Верно, — улыбнулась вульпера, — Давай на базар в Фарабаде.
