Лин заперли в малом Ангаре и стали ждать. Если родится обычный ребенок - не избежать Пашке изгнания или даже смерти, если же в новорожденном будут видны божественные черты, то младенцу дано будет имя Наследник и станет он Великим Правителем, а Лин до конца жизни будут оказываться Материнские Почести.
Только не произошло ни того, ни другого. Промучившись двое суток, Лин умерла при родах, так и нe произведя на свет младенцa. О случившемся забыли почти сразу. Если ребенок погиб, то уже неважно, Наследник он или нет.
Лин похоронили на Поселковом кладбище и все забыли о происшедшем. Все, кроме Пашки. Ему все мерещилось в ночи белое в желтизну одутловатое лицо с приоткрытым ртом, до боли знакомый зуб наискосок и распухшие, запекшиеся кровью, искусанные губы.
Пашкa часто теперь отправлялся на дрезине в хорошо знакомое место. Там, в яме у корней ежевикового дерева, были надежно спрятаны лук со стрелами и жбан горючей смолы. Пашка сидел, прислонившись к стволу, и представлял себе, как вернутся Великие, и он, скрытый от них, натянет лук, как вонзятся стрелы в хрупкие тела, как потом зальет он лодку смолой и чиркнет кресалом.
Потому что если вы Боги, то вам тем более нельзя.
