«Я нормальный человек, который может выпить один бокал пива, — сказала себе Чарли. — Так я поступила вчера, и сегодня сделаю то же самое. Я не опустившийся человек, который пьет, одурманивает себя таблетками и пускает в дом чужаков. Я просто выпиваю один бокал пива после тяжелого рабочего дня. Что может быть проще?»
— Расскажи мне еще про Мадлен Сведин, — попросил Грегер, когда им принесли пива.
Чарли рассказала о Мадлен — насколько она в жизни не похожа на тот образ, который демонстрирует в социальных сетях.
— Но как она тебе показалась… нормальной? — спросил Грегер.
— Не могу сказать. Ее довольно сложно раскусить. И у нее нет алиби… По словам Густава, она сердилась и угрожала, но кто не рассердится, когда его обманули и бросили?
— Ну, угрожать начинают не все, — возразил Грегер.
— Конечно, но даже если она угрожала на словах, до того, чтобы украсть ребенка, все же очень далеко. К тому же у нее нет настоящих мотивов.
За столиком чуть в стороне от них приземлилась компания из четырех мужчин. Они начали громко обсуждать какую-то удачную сделку и заказали две бутылки шампанского. Чарли позавидовала их хорошему настроению. Казалось, их нисколько не взволновала драма, разыгрывающаяся в городе.
На некоторое время они заговорили о другом. Грегер захотел узнать о ее детстве. Хотя Чарли и уверяла, что это совсем неинтересно, он все же захотел услышать.
— Я выросла в восьмидесяти километрах отсюда, — ответила Чарли. — В Гюльспонге.
— Твои родители до сих пор живут там? — спросил Грегер, когда она описала ему поселок.
— Мы были вдвоем — мама и я.
— Так она все еще живет там?
— Нет. К сожалению, ее уже нет, — Чарли сама удивилась, с какой легкостью произнесла эти слова. — Она умерла, когда мне было четырнадцать лет.
— Она была больна?
Образ Бетти на диване в гостиной в Люккебу:
— Да, она была больна.
— Ужасно, — проговорил Грегер. — А твой папа? Ты с ним не общаешься?
— Он совсем не присутствовал в моей жизни. Он просто…
Чарли смолкла. Она не собиралась держаться за ложь Бетти о том, что ее папа был просто случайный человек, проезжавший мимо — неплохой человек, который просто не подозревал о ее существовании.
— Мой папа был порядочная сволочь.
— Так что же с тобой произошло? Я имею в виду, когда твоя мама умерла.
— Приемная семья.
Грегер посмотрел на нее, словно ожидая продолжения. Однако тут больше нечего было сказать. Самая обычная семья — и такая жизнь, о какой она мечтала с Бетти.
— А ты? — спросила она. — Расскажи о себе.
— Я вырос в Оскарсхамне.
— Оскарсхамн, — улыбнулась Чарли. — Я вижу перед собой только атомную электростанцию.
— В этом ты не одинока, — улыбнулся Грегер. — Мой папа там работал. Сидел и смотрел на кучу мониторов. Всю свою жизнь. Можешь представить себе более ужасную работенку — смотреть на кучу мониторов и ждать, пока случится нечто ужасное?
— Могу.
— Что?
— Могу представить себе, что есть работа похуже.
— По крайней мере, для моего отца это стало адом.
— Почему?
— Он совершил какую-то ошибку, из-за чего закрыли один реактор. Это продолжалось недолго, но материальный ущерб оказался колоссальный. И неважно, что все говорили ему, чтобы он не винил себя. Он никак не мог забыть об этом и…
Грегер отпил глоток пива, прежде чем продолжить.
— Он знал, во сколько обошлось отключение реактора: это оказалось больше, чем вся та зарплата, которую он получил за все годы с тех пор, как пришел туда в восемнадцать лет. Для компании вышло бы выгоднее, если бы его вообще не существовало, если бы он за всю жизнь палец о палец не ударил. И если подумать об этом, то даже неудивительно, что он впал в депрессию.
Чарли кивнула.
— Он так и не оправился, — добавил Грегер. — Все перемалывал и перемалывал свою ошибку, и в конце концов мама сказала, что уйдет от него, если он не возьмет себя в руки.
— И что? — спросила Чарли. — Он взял себя в руки?
— Нет. И потом стало еще хуже.
— Так они развелись?
Грегер покачал головой:
— Нет, он… он просто не смог с этим дальше жить. Однажды, когда я пришел домой из школы…
— Я поняла, — тихо пробормотала Чарли. — Ты можешь больше ничего не говорить.
Внезапно ее охватило желание рассказать ему о той ночи, когда она нашла Бетти, о мухах в комнате, о запахе крови и смерти. Ей захотелось рассказать об охватившей ее панике, о бесплодных попытках реанимировать Бетти. Она хотела сказать, что знает, каково это. Но момент уже был упущен.
— Сколько тебе было лет, когда это случилось? — спросила она.
— Шестнадцать, — ответил Грегер. — За два дня до того мне исполнилось шестнадцать.
— Можно задать тебе вопрос — что ты сделал, чтобы пойти дальше?
— Просто продолжал дышать. Больше ничего.
— Все не так просто.
— Я не сказал, что было легко, — покачал головой Грегер. — Я просто говорю, что я делал. А ты сама? Что ты делала?
— То же самое, — ответила Чарли и допила остатки пива. — В точности то же самое.
