— Но сейчас это невозможно, — сказала Чарли. — Время работает против нас. Очевидно, тут что-то не сходится — вы все знаете гораздо больше, чем говорите.
Шарлотта не ответила.
— Подумайте, а если бы это была ваша дочь? — спросила Чарли. — Если бы речь шла о Мике?
— Я могу позвонить Густаву, — предложила Шарлотта. Она достала телефон — и теперь Густав снял трубку.
— Приехала полиция, — сказала ему Шарлотта. — Да, но они хотят поговорить с тобой, Густав. Да, прямо сейчас.
Густав появился через пятнадцать минут. На нем было нечто вроде охотничьего костюма, волосы взлохмачены.
— Мы ходили искать, — заявил он. — Что-нибудь случилось?
— Нам только стало известно, что Фрида также не является биологической матерью Беатрис, — сказал Грегер. — Вы не могли бы разъяснить нам, что все это значит?
Густав посмотрел на Шарлотту, словно ответить на этот вопрос было ее обязанностью. Но, вместо того, чтобы что-нибудь сказать, она повернулась и пошла в сторону прихожей и лестницы на второй этаж.
— Я могу сесть? — спросил Густав.
Вслед за ним они пошли в гостиную. Чарли констатировала, что здесь совсем не так аккуратно, как раньше. Пледы не висели на подлокотниках дивана идеальными квадратами, подушки валялись как попало.
— Донорство яйцеклетки, — пояснил Густав. — Яйцеклетки
Он рассказал, что это значит — яйцеклетка от анонимного донора была оплодотворена спермой анонимного донора и помещена в матку Фриды.
— Все это становится все более непонятным, — произнесла Чарли. — Я имею в виду не сам способ зачатия, — продолжала она, когда Густав попытался более подробно объяснить суть процедуры. — Речь идет о том, что вы с Фридой скрыли от нас множество фактов. Мой вопрос — почему?
— Мы не хотели, чтобы это было предано огласке, — ответил Густав. — Чтобы об этом узнали все вокруг — и сама Беатрис. Мы подумали, что два анонимных донора никак не могли иметь отношения к делу, так что…
— Но вы же не могли не понимать, что все это выяснится, когда мы взяли у вас образцы ДНК, — сказала Чарли. — Почему вы ничего не сказали тогда?
— Не знаю, — покачал головой Густав. — Подозреваю, мы оба сейчас немного не в себе.
Когда они вернулись в отель, часы показывали почти полночь. По дороге Чарли позвонила Стине и сообщила новые подробности. Она рассказала о странном поведении Густава и Давида, которые отправились сами искать Беатрис в темноте, что Густаву это показалось хорошей идеей вместо того, чтобы остаться дома и позаботиться о жене, которая явно в очень плохом состоянии. Впрочем, родители, потерявшие ребенка, могут действовать иррационально. Как бы то ни было, придется еще раз побеседовать с Густавом, Фридой, Давидом и Шарлоттой.
— Сегодня я поднимусь по лестнице, — сказала Чарли, когда они подошли к лифтам.
— Не буду тебе мешать, — улыбнулся Грегер. — Когда встречаемся завтра?
— Я сказала Стине, что мы будем на месте в семь, если не произойдет ничего экстраординарного.
— Отлично. Ну что ж, тогда нам лучше всего хорошенько выспаться.
— Да, — согласилась Чарли. — Так лучше всего.
Придя в номер, Чарли открыла компьютер и стала гуглить донорство яйцеклеток и спермы в России. Ей выпали статьи про счастливых родителей, которые после многолетних неудачных попыток в Швеции попробовали удачи в стране с менее жесткими правилами. Чудо-дети, мамы и папы, тепло отзывавшиеся о помощи, которая помогла им наконец-то стать родителями. Затем последовали критические голоса, говорившие о проблематике покупки у бедных женщин их матки, ужасные истории и смерти во время беременности, заметки о детях, родившихся с нарушениями, которых никто не хотел брать, о сломанных судьбах.
Закрыв страницу, Чарли зашла на Флешбэк, чтобы снова заглянуть в беседу по поводу Беатрис.
Там появилось множество новых комментариев, но по большей части — пустые пересуды. Однако среди общего флуда кто-то анонимно написал:
И снова
Но вот гораздо ниже другой пользователь написал:
Ниже — несколько вопросов о том, что этот комментарий мог означать. Все они остались без ответа.
Чарли погуглила имя Шарлотты Юландер. Сначала появилась обычная информация о возрасте, месте проживания и гражданском состоянии, потом ее имя в связи с какими-то мероприятиями в школе и упоминание о ней как о жене Давида Юландера в статье, посвященной ему. Ничего указывающего на темное прошлое. Чарли снова прочла комментарий на Флешбэке.
