Им просто хотелось убраться с похорон Тони куда подальше
========== Маяк ==========
Placebo — Beautiful James
Bring me back to life
Never let me go{?}[Верни меня к жизни, никогда не отпускай меня (пер с англ.) Placebo — Beautiful James]
— Соболезную, — Барнс подошёл к Наташе из-за спины — в ином случае он получил бы хороший хук справа, но сейчас она и глазом не моргнула. Стояла, как вкопанная и продолжала прожигать дыру в стене.
Джеймс не мог объяснить назойливое желание поддержать свою знакомую, с которой общего у них на двоих ремесло, да парочка попыток взаимного убийства, но сдался без боя.
Разве это странно, выразить сочувствие человеку, который потерял друзей? Барнс посчитал, что нет, и уже успел об этом пожалеть.
Наташа молчала долго — неудобно долго для него, стоящего тенью позади неё, переминавшегося с ноги на ногу, не знающего, куда себя деть. Стоило уйти, и Джеймс попытался, но был мягко остановлен касанием холодной ладони к своей руке.
— Спасибо, Джеймс, — наконец отозвалась она и повернулась к нему. Барнс утонул мгновенно — волны чужой боли застали его врасплох; Наташа была такой… потухшей.
Наташе хотелось лишь одного: убраться с чёртовых похорон Тони и пропасть из виду на долгое-долгое время. Видеть всех этих людей было физически больно; слышать их речи — ещё хуже. И она бы уже сбежала, если бы не «соболезную» Барнса, отчего-то тронувшее сильнее всего.
Кто бы мог подумать.
— Можем уехать отсюда прямо сейчас? — вырвалось у Наташи и застыло удивлением в глазах Джеймса. Холодные пальцы едва ощутимо сжали ладонь и отпустили; стало как-то невыносимо пусто.
— Можем, — Джеймс кивнул и, оглядевшись по сторонам, понял, что прощаться, по сути, ему не с кем (Стив ушёл еще полчаса назад), да он и не горел желанием. Уехать отсюда с Наташей в момент показалось идеей потрясающей, даже не смотря на то, что её печаль давила на него стотонной глыбой. Всё лучше, чем оставаться здесь чужаком в стае, оставшейся без своего вожака.
— Я на мотоцикле.
— Первая хорошая новость на сегодня.
Наташа развернулась к выходу и Джеймс последовал за ней. Боковым взглядом заметил, что Сэм обратил на них внимание, но ему было все равно, что об этом подумает Уислон. Одно он знал точно — делать здесь ему было нечего.
Оказавшись на улице, увидел Наташу в лучах заходящего солнца и поджал губы. У красивых женщин даже боль выглядит выразительной и поэтичной.
— Куда поедем? — надевая шлем, уточнил он, ощущая крепкое объятие со спины.
— Нахер отсюда, — Наташа уткнулась в его спину и глубоко вздохнула.
— Без проблем, — повторять дважды Джеймсу не требовалось.
Мотоцикл с рёвом сорвался с места и воздух ударил со всей дури, напомнив им обоим одну немаловажную истину — они всё ещё живы.
*
Остановились в восьмидесяти милях к западу на заправке.
— Купи пива и каких-нибудь чипсов, пожалуйста, — попросила Наташа Джеймса, перед тем как скрыться за дверью уборной. Посмотрела в зеркало, нашла себя отвратительно зарёванной и умылась. Результат не особо обрадовал, но стало немного легче.
— Наташа, ты как? — услышала она на улице, усмехнулась и честно ответила:
— Дерьмово.
Джеймс хмыкнул и подал шлем. Наташе показалось, что он лучшее, что случалось с ней за эту проклятую неделю.
Джеймсу показалось, что у них много общего — больше, чем он мог предположить в принципе.
— Садись, скоро приедем.
И он не соврал — приезжают действительно скоро. К возвышенности над океаном, такому спокойному и мирному, совсем не похожему на бурю, что творилась внутри.
Джеймс указал рукой в сторону, и Наташа обернулась.
— Мне нравится этот маяк. Успокаивает ещё с тридцатых — проверено.
Она распустила косу, и волосы едва заметно колыхнулись на ветру. Он улыбнулся — с распущенными она выглядела свободнее — в сто раз живее.
— Никогда здесь не была. Очень красиво.
— Идём, есть хорошее место для обзора, — подмигнул женщине впервые с тех же тридцатых и тут же прибавил шагу, ощутив себя полнейшим кретином.
— Может тут?
Барнс обернулся и кивнул — ему, честно говоря, было все равно, где они усядутся в полнейшей тишине, смотря на океан, не зная, что сказать друг другу. Он не понимал, что делать дальше с ней наедине, но подчинился — в любом случае это лучше, чем провожать Старка в его бесконечный путь в никуда. Намного лучше.
— Стой, — спешно снял куртку и положил на траву: — Так теплее.
— Спасибо, — Наташа опустилась на расправленную кожанку и кивнула: — Тут хватит места всем.
Барнс присел рядом, пиво в банке пшыкнуло, раздался глухой стук банок друг об друга — с наслаждением выпили несколько глотков и уткнулись в волны, задумавшись каждый о своём. Он не знал, что сказать Наташе; Наташа знала, что сказать, но избрала молчание. Облокотилась на его бионическое плечо и плакала долго — непозволительно долго для самой себя. Джеймс тихо пил пиво и ждал, когда боль, терзающая Наташу, хоть на немного утихомирится и даст ей вздохнуть спокойно.
Он знал, что слишком многого хочет, но продолжал желать ей избавления. Она не заслужила — точно нет.
Сгущались сумерки и подул восточный ветер — резкий и холодный. Наташа дрогнула даже в куртке.
