Попадание человека в клинику — зрелище и ситуация не из самых приятных. Страшно представить, смогут ли спасти мою Аню или же придётся смириться с потерей своей любви. Такой прекрасной, но в тоже время, короткой.
Двери помещения закрылись, а я с ребятами остался в коридоре. На месте не мог сидеть спокойно, поэтому, мерил шагами больничный коридор. И это жутко бесило парней.
— Слушай, Паш, хватит маячить, — рыкнул Говоров. — Уже глаза болят.
Без пререканий я сел на стул и вновь стал думать о Измайловой. Наша первая встреча оказалась не самой приятной. Да и вторая, в принципе, тоже. Но даже в наших ссорах есть свои плюсы. Самое главное в споре — заткнуться и желательно, обоим.
Я всё ещё пребывал в своих мыслях, пытаясь сравнить Элизабет и Аню. И в этой битве сравнений побеждает Измайлова. Аня не только красивая, но и характером отличается от той, которая заставила меня обозлиться на всех женщин.
Просидели мы в клинике часов шесть, может больше. Парни, конечно, переживали за Аню, но я — больше всех. Из операционной вышел врач. Мы все поднялись с места и посмотрели на него.
— Доктор, что с Аней? — спросил я мужчину.
— Ребята, не волнуйтесь, всё прошло хорошо, — начал он. — Пуля попала в мышечную ткань левой брюшной полости, но жизненно-важные органы не задеты. Хорошо, что ранение сквозное, иначе бы дела обстояли хуже.
— А к ней можно? — ещё один вопрос, который меня волновал.
— Можно, — сказал мужчина и ушёл.
Оставшись одни, я и парни начали думать, что делать дальше.
— Нужно, чтобы кто-то остался здесь, — произнёс Говоров.
— Я останусь, а вы идите, — заявил я.
— Ладно, — и Мишка с Валерой ушли, оставив меня одного.
Отбросив плохие мысли в сторону, я направился искать палату, в которой лежит Аня. После пяти минут ходьбы я нашёл нужную мне палату. И только я хотел коснуться дверной руки, тут же подумал, а стоит ли тревожить девушку сейчас. Но если я напросился остаться здесь, то нужно выполнять данную задачу.
Глубоко вздохнув, я потянул руку вниз и вошёл во внутрь. Тишина сразу же ударила в уши. На больничной койке лежит Анюта. Длинные каштановые волосы, напоминающие шёлк, я не могу ни с чьими перепутать.
Я присел рядом с койкой на стул и посмотрел на Аню. Сейчас она выглядит такой маленькой, хрупкой и беззащитной. Спит, сейчас, девочка моя. Я взял руку девушки в свою и продолжал смотреть.
— Анют, прости меня, — прошептал я в тишине. — Прости, что не уберёг.
Я поднёс руку Ани к своим губам. Тёплая с едва уловимой ноткой холода. Всегда её руки были такими. Особенно, во время нашей поездки на мотоцикле. Помню, как она в меня вцепилась, а потом убить обещала за быструю езду.
Аня, почему ты такая самоуверенная? Если бы была в бронежилете, то отделалась небольшой царапиной. Вот любитель искать приключения на одно место. Да она всегда такой была. Ну, по крайне мере, в своей Академии ФСБ точно.
В голове снова всплыли воспоминания о Измайловой. Эта девчонка не готова сдаваться. Ей точно в армии надо служить, но, зная её характер: «На фиг армия! Меня и здесь неплохо кормят!» А её улыбка может свести с ума любого. Когда я увидел её, на душе становится тепло. И испытываю чувство эйфории, когда касаюсь её губ. Ещё ни одна девушка будоражила мои чувства.
Кое-как устроившись на стуле, я закрыл глаза и провалился в сон. Ну как провалился, удалось только покемарить.
***
Pov Аня.
Всю ночь меня мучили кошмары. Мне снились мои родители, преступники, которых я упекла за решётку, и другие люди. Но самым страшным было то, что в каждом сне была кровь и слышала какие-то голоса.
Открыв глаза, я приняла положение сидя и начала учащённо дышать. Снова упав на подушку, я повернула голову в левую сторону. Рядом с койкой, на стуле, расположился Паша. Даже несмотря на не очень комфортные условия для сна, парень выглядел очень милым. Даже будить жалко.
— Паша, — произнесла я в тишине.
Лугин разлепил глаза и, увидев, что я пришла в себя, он сразу же схватил меня за руку.
— Анюта, — в его голосе слышались нотки беспокойства. — Анюта, ты как?
— Левый бок побаливает, а так в целом, нормально, — ответила я и улыбнулась.
Паша улыбнулся в ответ и взял мою руку в свою, переплетя наши пальцы. По телу мгновенно распространилось тепло. В глазах парня увидела любовь. Я даже забыла, как она сияет в глазах человека.
— Я так испугался, когда увидел тебя всю в крови, — произнёс Паша, смотря мне в глаза.
— Дура я самоуверенная, — начала я карать себя. — Надо было бронежилет надеть.
— А я говорил, — в дверном проёме показалась голова Бондарева.
— Валерка, — улыбнулась я другу.
— Здорово, старлей, — поприветствовал меня парень, подойдя к стулу, где сидит Паша.
— Валер, как там Невеста? — спросил кареглазого Лугин.
— Да, мне тоже интересно, — поддержала я своего жениха.
— За Каспаровым прислали машину, и он укатил вместе с ней, — ответил на вопрос Валера. — Ты сама как?
— Нормально, — кивнула я. — Как там в Москве?
— Новикова переживает за тебя, — начал старлей. — Сказала, чтобы выздоравливала и была как огурчик.
