Они шевелятся. Мои маленькие пузожители толкают меня изнутри маленькими ручками и ножками, и это такое волшебное ощущение, что хочется смеяться и плакать одновременно. И я даже пытаюсь станцевать, но с моим округлившимся животом это проблематично и скорее всего опасно, так что не буду рисковать. Лучше положу руку на пузо и буду наслаждаться продолжением счастья.
- Завтра идем на УЗИ,- сообщает мне Катюшка, отрываясь наконец – то от дорогущего компьютера, стоящего как вся наша с ней квартира. Катя нашла работу. И теперь день и ночь просиживает за подбиванием смет и отчетов. Ей повезло несказанно, начальство компании, где трудится моя сестра, разрешило ей работать удаленно. Так что большую часть времени она проводит дома, и ходит в офис всего пару раз в неделю.- Наська, может быть нам завтра повезет и мы узнаем пол моих племянников. Представляешь, если все три мальчишки?
- Я точно знаю, что одна девочка есть,- упрямо твержу я, рассматривая Сонечку, раскрашивающую косолапого медведя, от усердия высунув маленький розовый язык. Медведь получается странным. Обычно косолапые коричневые, но моя малышка почему –то решила, что шуба у Топтыгина должна быть всех цветов радуги.
- Вот смотри Глеб, - говорит она, обращаясь к плюшевому зайцу, подаренному ей Золотовым. Лопоухий сидит рядом на стуле и молчит, бессмысленно взирая пуговичными гляделками на свою хозяйку. Зайца зовут Глеб, что меня бескрайне раздражает. И я каждый раз вздрагиваю, заслышав, как моя племянница разговаривает со своим плюшевым любимцем. – Все медведи грустные и злые, потому что шубы у них некрасивые и вонючие. А наш будет самым красивым медведем на свете.
- Соня, ну почему нельзя звать этого твоего зайца каким нибудь другим именем? - стону я, испытывая глухое раздражение. – Каким нибудь мистером Двузубиком, или Ваней. Почему?
- Глеб хороший. И имя у него вкусное как хлебушек. Глебушка, хлебушка. И то что он хороший, это я не про зайца сейчас говорю. Мама сказала, что он меня...
-Так, все, разболтались,- перебивает дочь Катя, - Соня, пора спать.
Малышка уходит, утаскивая за собой и плюшевого косого, и я слышу, как она полощет рот в ванной готовясь ко сну. Соня сейчас здорова. Но я все равно боюсь, что болезнь может вернуться. Катиной зарплаты нам сейчас хватает на житье – бытье. Золотовские деньги я хотела вернуть, но Машка и Катерина так на меня набросились, услышав о моих планах, что я дала «заднюю» приняв их аргументы. Мне потребуется очень много всего: коляски, кроватки, памперсы. В конце концов, я заработала честно ту сумму, что сейчас лежит на моем счету в банке. Да и подушку безопасности надо иметь, вдруг Соня... Нет, этого не будет никогда. Мы справимся.
- Ты бы прислушалась к Сонечке,- хмурится Катюша, - дети чувствуют людей. Насть, ты не думала, что Глеба тупо могли подставить. Эта его Ольга, та еще штучка. Он тебя ведь любит, видно же.
- А что это ты его так защищаешь? Его нет уже два месяца,- ухмыляюсь я,- слишком быстро его любовь испарилась на морозе. Не лезь мне в душу. Я все видела. И вообще...Отстаньте от меня все. Он звонил мне сегодня, и я сказала , что наши дети шевелятся. А он промолчал. Просто, никак не отреагировал, понимаешь? У него есть о ком заботиться. И наверное он сидит вечерами, кладет руку на живот своей снежной королевы. И мы ему фиолетовы. Он обычный мерзавец, который просто воспользовался моим идиотизмом, а не благородный рыцарь Айвенго.
Я уже кричу, чувствуя приближение истерики. Кричу и сама понимаю, Катя то ни в чем не виновата. Она молчит, жалость в ее взгляде еще больше меня раздражает.
- Ты дура,- вдруг, совершенно спокойно говорит моя сестра.- Круглая идиотка. Мужик наверное, просто от неожиданности онемел, когда ты снизошла до разговора. Ты ж ему даже времени не дала осмыслить. Наверное сразу отключилась. И Соня права, Глеб хороший. Это он оплатил ее лечение, оказывается. Оплатил, потому что счел нужным помочь женщине, попавшей в беду. Просто пожалел бабу,которая ради спасения племянницы пошла на такой серьезный шаг, как суррогатное материнство. Он же не знал, что ею окажешься ты, так что обвинить его в коварстве ты не сможешь. Золотов нормальный, сильный мужик. Да, слегка глуповат, но это присуще самцам даже в дикой природе. А ты строишь из себя оскорбленную благодетель, не позволяя ему даже попытаться оправдаться.
- Ты, ты, ты,- я задыхаюсь от навалившегося на меня чувства собственного идиотизма и слепоты. – Когда ты мне все это собиралась рассказать?
- Я пообещала Глебу, что буду молчать,- нехотя отвечает Катя,- но видя, что моя сестра идиотка, не смогла. Насть, Золтов с ума по тебе сходит. Поговори с ним, а потом решишь, как жить дальше.
- Работаешь, я так понимаю ты тоже у него, предательница? – хмыкаю, сузив глаза. Катя молчит, а молчание, как известно, знак согласия. И Машка... Эх вы, предательницы. А я то думаю, что это Кошкина за мной везде таскается. Думала она просто обо мне печется, а эта иуда просто шпик – надзиратель. Цербер.
