Важнее всего – слиться с толпой. Это способ почувствовать себя собой, остаться Мишель Робинсон из Саутсайда в огромном вихре истории. Я связала старую жизнь с новой, личные дела с общественной работой. В Вашингтоне у меня появились новые подруги: пара мам одноклассников Саши и Малии и несколько сотрудниц Белого дома. Их мало заботили моя фамилия или домашний адрес, а больше то, какой я человек. Забавно, как быстро можно сказать, кто действительно хочет быть рядом с вами, а кто просто собирается потом хвастаться знакомством. Мы с Бараком иногда говорили об этом за ужином с Сашей и Малией – о том, как некоторые люди, дети и взрослые, нетерпеливо кружили по нашей орбите, рвались в друзья. Мы их называли «жаждущими».
Я давно научилась держать настоящих друзей поблизости. Я все еще была глубоко привязана к кругу женщин, с которыми мы собирались на субботние игры много лет назад, в Чикаго, с сумками для подгузников, когда наши дети бросали еду со своих высоких стульчиков, а мы так уставали, что постоянно хотели плакать. Подруги помогли мне продержаться, занося продукты, когда у меня не было времени сходить в магазин, отводя девочек на уроки балета, когда я работала или мне просто требовалась передышка. Некоторые из них запрыгивали в самолеты, чтобы присоединиться ко мне в самые бесславные дни кампании и дружески поддержать, когда я больше всего в этом нуждалась. Женская дружба, как скажет вам любая женщина, строится из тысячи маленьких добрых дел, подобных этим, которыми мы обмениваемся снова и снова.
В 2011 году я стала целенаправленно инвестировать и реинвестировать в дружбу, объединяя старых и новых друзей. Каждые несколько месяцев я приглашала двенадцать или около того ближайших подруг провести со мной выходные в Кэмп-Дэвиде, лесистом, похожем на летний лагерь президентском убежище примерно в шестидесяти милях от Вашингтона в горах Северного Мэриленда. Я называла эти собрания «курсами молодого бойца», отчасти потому, что несколько раз в день заставляла всех со мной упражняться (и в какой-то момент попыталась запретить вино и закуски, но эту идею быстро отвергли), но в основном потому, что мне нравится идея строгого отношения к дружбе.
Мои подруги – как правило, успешные, чрезвычайно занятые женщины, у многих из них напряженная семейная жизнь и тяжелая работа. Я понимала, что им не всегда легко вот так уезжать. Но в этом и был смысл. Мы все привыкли жертвовать собой ради наших детей, супругов и работы. За годы, проведенные в попытках сбалансировать свою жизнь, я поняла, что менять приоритеты и заботиться только о себе время от времени – нормально. Мне было более чем приятно размахивать этим знаменем от имени моих подруг. Я хотела создать причину – и даже традицию – для целой группы женщин, чтобы те могли обратиться к детям, супругам и коллегам и сказать:
Выходные на «курсах молодого бойца» стали способом укрыться от внешнего мира, наладить связь и зарядиться энергией. Мы останавливались в уютных, обшитых деревянными панелями домиках в лесу, жужжали по округе на гольф-карах и катались на велосипедах. Мы играли в вышибалы, отжимались и принимали позы «собаки мордой вниз». Иногда я приглашала с собой нескольких молодых сотрудниц и наблюдала удивительное: Сьюзен Шер, которой было под шестьдесят, ползает по полу рядом с Маккензи Смит, моей двадцатилетней планировщицей, футболисткой из университетской команды. Мы ели здоровую пищу, приготовленную поварами Белого дома. Упражнялись под наблюдением моего тренера Корнелла и нескольких морских офицеров с детскими личиками, которые ко всем нам обращались «мэм». Мы много двигались и говорили, говорили и говорили. Объединяли наши мысли и опыт, советовали и рассказывали забавные истории, а иногда просто придавали одной из нас уверенности в том, что тот, кто безжалостно потрошил ее в данный момент, был совсем не единственным подростком или невыносимым боссом. Мы просто слушали друг друга. Прощаясь в конце каждого уик-энда, обещали, что как можно скорее повторим.
Подруги всегда возвращали меня к жизни. Они исправляли мое настроение каждый раз, когда я была подавлена, расстроена или подолгу не видела Барака. Они придавали мне уверенности, когда все вокруг меня осуждали, когда всё, начиная от цвета лака для ногтей и заканчивая размером моих бедер, разбирали на публике. И они помогли мне пережить большие тревожные волны, которые иногда накатывали без предупреждения.
