Но наши корректировки не сработали, даже когда Барак стал ездить между штатами после поздних голосований, чтобы попасть в мое окно овуляции, и даже после того, как Сенат ушел на летний перерыв и муж был дома в постоянной доступности. После многих лет тщательных мер предосторожности, чтобы избежать нежелательной беременности, в тот момент я посвятила всю себя обратному. Я относилась к этому как к миссии. Положительный тест на беременность заставил нас обоих забыть все тревоги и упасть в обморок от радости. Но через пару недель у меня случился выкидыш, который оставил нас с чувством физической неполноценности и уничтожил остатки оптимизма. Когда я видела женщин с детьми, счастливо идущих по улице, я чувствовала укол тоски, за которым следовал сокрушительный удар собственного несовершенства. Единственным утешением было то, что мы с Бараком жили всего в квартале от Крейга и его жены, у которых теперь росло двое прекрасных детей, Лесли и Эйвери. Я утешалась тем, что заглядывала к ним поиграть и почитать сказки.
Если уж говорить о вещах, о которых вам никто не рассказывает, пока они с вами не произойдут, то начать стоит с выкидышей. Выкидыш – это одиноко и болезненно и разрушает вас почти на клеточном уровне. Если он произойдет, вы, вероятно, воспримете его как свою личную ошибку или как трагедию, но это не так. Никто не рассказывает вам, но выкидыши случаются постоянно с таким количеством женщин, что вы вряд ли сможете себе представить, учитывая, с какой тщательностью это замалчивается. Я узнала об этом только после того, как упомянула о выкидыше паре друзей, которые в ответ окружили меня любовью и поддержкой, а также собственными историями о выкидышах. Это не уняло мою боль, но, избавляясь от собственных страданий, друзья поддерживали меня во время моих, помогая понять, что то, через что я прошла, было не более чем «биологической икотой»: оплодотворенной яйцеклеткой, которая, вероятно, по очень веской причине должна выйти наружу.
Одна из моих подруг направила меня к своему врачу, лечившему бесплодие. Мы с Бараком сдали анализы, и позже доктор сказал, что ни у одного из нас нет никаких очевидных проблем. Вопрос, почему мы не забеременели, так и останется открытым. Он предложил мне в течение нескольких месяцев принимать «Кломид», лекарство, предназначенное для стимулирования производства яйцеклеток. Когда это не сработало, врач рекомендовал перейти к экстракорпоральному оплодотворению. И нам невероятно повезло, что моя университетская медицинская страховка в конечном итоге смогла покрыть бо́льшую часть счета.
ЭКО похоже на лотерейный билет с высокими ставками, только с участием науки. К тому времени, когда предварительная медицинская работа была закончена, Законодательное собрание штата, к сожалению, вернулось к своей осенней сессии, захватив в плен моего милого, внимательного мужа и оставив меня одну добиваться максимальной продуктивности от своей репродуктивной системы. Это означало соблюдать режим ежедневных уколов в течение нескольких недель. План состоял в том, чтобы ввести сначала один препарат для подавления яичников, а затем новый препарат для их стимуляции. Предполагалось, что таким образом они произведут больше жизнеспособных яйцеклеток.
Из-за всех этих манипуляций и неопределенности я постоянно жила в тревоге, но это не уменьшило моего желания завести ребенка. Я всегда этого хотела. В детстве, когда мне надоедало целовать пластиковую кожу своих кукол, я умоляла маму родить еще одного ребенка, настоящего, только для меня. Я обещала сама за ним ухаживать. Когда она не согласилась с планом, я рылась в ящике с ее нижним бельем в поисках противозачаточных таблеток, полагая, что если я конфискую их, то это даст положительные результаты. Очевидно, план не сработал, но дело не в том. Я просто очень долго ждала. Я хотела семью, и Барак тоже хотел семью, и во имя всего этого я теперь сидела одна в ванной комнате нашей квартиры, пытаясь набраться храбрости, чтобы вонзить в свое бедро шприц.
