Август 1911 годаИз Лувра пропадает картина Леонардо да Винчи «Мона Лиза дель Джоконда», которую чаще зовут просто «Джоконда». Ее крадет человек, который сам себя называет господин Декоратор, однако опознать похитителя невозможно. Тем временем Загорский с Ганцзалином путешествуют по Европе. В итальянском городе Флоренция их застает весть о том, что из музея Лувра в Париже похищена «Джоконда». Картина пропала в понедельник, когда в музее был выходной. По идее, это должно бы облегчать расследование. Однако похититель словно улетучился вместе с картиной, почти не оставив следов, кроме защитного короба и рамы от картины. Ганцзалин уговаривает хозяина заняться расследованием кражи. Загорскому кажутся любопытными обстоятельства похищения, и он решает взяться за это дело. Тем более, что он все равно собирался в Париж.
© текст АНОНИМYС
© ИП Воробьёв В.А.
© ООО ИД «СОЮЗ»
На протяжении многих десятилетий сотрудники силовых органов были отдельной, наводящей страх и трепет кастой – сначала в СССР, а потом и в суверенной России. Если органам нужен был какой-то человек, ему отсылалась официальная повестка, по которой тот немедленно должен был явиться в соответствующее заведение и безропотно принять там свой жребий, который часто зависел не от реальной вины человека, а от идейных установок государства или просто от настроения конкретного офицера. Так было много лет, но внезапно этот порядок пресекся самым неожиданным и удивительным образом.
С недавних пор среди работников ФСБ, прокуратуры и Следственного комитета распространилась странная мода не отсылать повестки, а лично звонить клиенту по телефону и, представившись, вкрадчиво спрашивать: «Как вы думаете, почему мы вам звоним?» И если недоумевающий обыватель отвечает, что он не знает, ему обычно задается следующий вопрос, который может звучать примерно так: «Точно не знаете? А если подумать? Или вы считаете, что ФСБ (прокуратуре, Следственному комитету) больше нечем заняться, как с вами разговоры разговаривать?»
Впрочем, клиент нынче пошел необыкновенно ушлый, и в ответ на такие вопросы все чаще посылает почтенных служителей закона по такому адресу, куда не доходил даже пресловутый Макар со своими телятами. После чего, как правило, грозные сотрудники силовых органов отправляются в указанном направлении и бесследно исчезают в нетях. И это не удивительно, потому что на самом деле никакие они не силовики, а всего лишь банальные жулики, надеющиеся слупить с глупого обывателя рубль-другой себе на бедность.
Разумеется, настоящие следователи не будут звонить подозреваемому, чтобы уведомить его заранее о своем к нему интересе, потому что такой подозреваемый, если рыльце у него на самом деле в пушку, не преминет начать заметать следы, а то и вовсе скроется за границей или, выражаясь языком уважаемых спецслужб, сдристнет за кордон. И хотя в связи со сложной геополитической ситуацией сдристывать за кордон стало сейчас гораздо сложнее, но, согласитесь, все равно нет никакого резона заранее предупреждать человека о том, что компетентные органы взяли его на карандаш и собираются в соответствии с законом сделать с ним такое, чего он им потом век не забудет и за что будет благодарен до конца жизни, и даже, может быть, и дальше.
Однако у старшего следователя СК Ореста Витальевича Волина были свои резоны, чтобы не звонить заместителю заведующего отделом финансово-экономического департамента министерства здравоохранения Михаилу Ивановичу Голочуеву по телефону и тем более – не посылать ему повесток: Волин решил посетить его прямо в его квартире в доме на улице Зорге. Номер дома, а уж тем более, номер квартиры, старший следователь предпочел бы не называть, потому что, конечно, много найдется желающих проникнуть в квартиру скромного чиновника, чтобы выяснить, что там вообще имеется и как организована жизнь такого человека. Разумеется, все это с самыми чистыми намерениями.
В свое время один известный блогер, узнав, что житель Московской области выиграл в лотерею 492 миллиона рублей, написал буквально следующее: «Фамилию указывать не надо, только микрорайон. Соседи сами вычислят счастливчика, найдут, поздравят и порадуются совместно с героем».
Вот и с чиновниками у нас примерно так же, думал Волин, пешком поднимаясь по лестнице к квартире Голочуева. Чем скромнее чиновник, тем интереснее может быть его бэкграунд или говоря по-русски, прошлая жизнь. Как гласит народная пословица, человек интересен своим будущим, а чиновник – своим прошлым. И, в первую очередь, конечно, интересен он правоохранительным органам, которые и вообще славятся своей чуткостью по отношению к гражданам.
Скажем честно, Михаил Иванович Голочуев к своим тридцати восьми годам уже имел некоторое прошлое. До 2022 года он работал в департаменте здравоохранения Смоленской области, в отделе… впрочем, неважно, в каком именно отделе он работал, достаточно сказать, что работал он с госзаказами и материальным обеспечением медицинских учреждений.
– У нас здесь, конечно, не Москва, – доверительно объяснял Волину коллега из Следственного управления СК по Смоленской области, быстроглазый майор юстиции с киношной фамилией Шарапов, – но даже в нашей сонной провинции есть что прибрать к рукам, особенно – по части здравоохранения. И коррупционные механизмы иной раз используются на удивление простые и понятные. Вот, например, доверили вам право выбирать фирму, которая будет поставлять оборудование для больниц и поликлиник по всей области. Представляете, какое это дело?
– Миллионное, – кивнул Орест Витальевич.
– Миллиардное, – поправил Шарапов. – Это в рублях. Но и в долларах тоже выходит неплохо. Какой был бюджет Федерального фонда медицинского страхования на 2022 год – знаете?
Волин не знал.
