— Потому что я восхищаюсь вами, Марта. Вы храбрая и настойчивая женщина. Вы не побоялись накричать на продажного полицейского и дали достойный ответ грязному политику в его берлоге. Вы выучили алфавит, чтобы иметь возможность писать своему сыну и читать его письма. Вы работаете, чтобы содержать своих детей и беспомощного супруга. Вы храбрее и крепче любого из мужчин, которых я знаю.
Марта, смутившись, опустила голову.
— Откуда вы узнали, где меня искать?
— Мне сказала Кейт, а ей рассказали ваши дети.
— Я же просила их никому ничего не говорить!
— И об этом они тоже рассказали Кейт. — Клайв поднялся с колен. — Хотите чаю, пока ваши ступни отмокают в воде?
— Да, с удовольствием.
За спиной у Марты зазвенела посуда.
— Вы пьете чай с сахаром? — поинтересовался Клайв. — Здесь только кусковой сахар.
— Семь кусочков, пожалуйста.
— Семь?!
— Дома мы почти никогда не пьем чай с сахаром, разве что только на Рождество. Так что я побалую себя семью кусочками, если только вам что-нибудь останется, мальчик мой, — поспешно добавила она.
— Здесь много сахара, не переживайте. Тем более что мне хватит и одного кусочка. Вот, держите свой чай. — Он протянул ей чай в чашечке из китайского фарфора и блюдечко. — Я положил туда семь кусочков сахара. Вкус, наверное, будет ужасный.
Марта с шумом сделала глоток.
— Великолепно! — с чувством воскликнула она.
— Когда вы допьете свой чай, мы поговорим о том, как вы намерены дойти до Лондона с такими ногами, — сказал он.
Покидая пансион и расплачиваясь за чай, Клайв распорядился подать Марте ужин в ее комнату. Он вышел на улицу, сел в автомобиль и помчался в Биркенхед, где въехал на паром и стал ждать переправы, нетерпеливо выбивая пальцами дробь по рулевому колесу, пока вновь не оказался в Ливерпуле.
Вернувшись в офис, Клайв заправил чистый лист бумаги в пишущую машинку и яростно заколотил по клавишам. Краем глаза он заметил, что в комнату с опаской заглянул Герберт, чтобы пожелать ему спокойной ночи, а на улице люди стали запирать лавки и конторы, собираясь домой.
Примерно через час Клайв вытащил из машинки отпечатанный текст и перечел его снова. Он уместился на двух страницах.
