Милашин. Теперь уж я вижу, что не нужно — вы так ему слепо верите, что никого слушать не хотите. Я и не стану вас разуверять, а все-таки это не мешает мне знать про него кой-какие вещи, не очень хорошие.
Марья Андреевна. Вы можете знать и можете говорить кому угодно, а все-таки вам никто не поверит.
Милашин. Что я, подлец, что ли, по-вашему? Вот чего я дождался от вас за мою привязанность!
Марья Андреевна. Что ж вы узнали? Говорите.
Милашин. Много узнал, всего не перескажешь.
Марья Андреевна. И есть у вас доказательства?
Милашин. Какие же доказательства? Его поведение и без доказательств ясно.
Марья Андреевна. Ну, а если у вас нет доказательств, так я вам говорю: не верю, не верю, не верю!
Милашин. Может быть, когда-нибудь я и докажу вам мои слова на самом деле, только не будет ли поздно.
Марья Андреевна. Это уж не ваше дело. Когда будете иметь доказательства, тогда и говорите, а до тех пор молчите.
Милашин. Что такое?
Марья Андреевна. Владимир Васильич. Ну, уж достанется ему от меня.
Марья Андреевна. Что это вы пропали? Как вам не совестно!
Мерич
Марья Андреевна. Мне нужно рассказать вам кой-какие новости, не совсем приятные.
Мерич. Неприятные! Это дурно. Вы меня пугаете.
Марья Андреевна. Да, для меня — очень неприятные.
Мерич. А если для вас они неприятны, так уж и для меня также.
Милашин. Отчего же это так? Позвольте вас спросить.
Мерич. По очень простой причине, Иван Иваныч: я принимаю очень близко к сердцу все, что касается до Марьи Андревны. Теперь вы поняли?
Марья Андреевна. Да, Иван Иваныч, это дело касается нас обоих.
Милашин. В таком случае, извините.
Мерич. Что это вы похудели, побледнели, Марья Андревна?
Марья Андреевна. Я вам говорю, что у меня есть много неприятного; да уж и того довольно: я три дни вас не видала. Чего я не передумала в это время!..
Мерич. Если я был хоть сколько-нибудь причиной вашего горя, то я считаю себя так виноватым, что не смею и оправдываться. Сердце у вас доброе. А я постараюсь загладить свой проступок. Дайте ручку, в знак перемирия.
Марья Андреевна. Да, уж, конечно, виноваты. Как это не заглянуть почти неделю! Бог с вами! Я уж к вам посылала Дарью.
Мерич. Она, вероятно, меня не застала дома; мы с ней разошлись.
Милашин
Мерич. Зачем же вы присылали Дарью ко мне?
Марья Андреевна. За вами. Мне очень нужно с вами переговорить об одном весьма важном деле.
Милашин. Прощайте, Марья Андревна.
Марья Андреевна. Куда вы?
Милашин. За доказательствами.
Марья Андреевна. Желаю вам успеха.
Марья Андреевна. Владимир, Владимир! Что ты со мной делаешь! Я жду тебя не дождусь!
Мерич. Что такое, что такое! Об чем ты плачешь?
Марья Андреевна. Владимир, у нас страшное горе: мы проиграли дело… у нас отнимают все.
Мерич. Ах, боже мой!
Марья Андреевна. Что теперь делать? Маменька говорит, что нам будет жить нечем. Единственное средство мне — пожертвовать собой, выйти за Беневоленского. Я не могу опомниться, нынче я должна дать ответ.
Мерич. Как это скверно!
Марья Андреевна
Мерич
Марья Андреевна. Как же я могу говорить об этом хладнокровно! Владимир, что мне делать!.. Жизнь и смерть моя от этого зависят.
Мерич. Как ты, Мери, неосторожна! Ну, как кто увидит, что скажут?
Марья Андреевна. Мне теперь уж все равно, что бы ни говорили.
Мерич. А я-то чем же виноват! Ведь все на меня падет; скажут, что я тут бог знает что. Ты знаешь, у меня и без того какая репутация.
Марья Андреевна. Ты боишься? Ты, кажется, прежде не боялся.
Мерич. Ты не понимаешь, теперь совсем другое дело; тогда не было твоей маменьки.
Марья Андреевна. Что же мне делать! Я, ей-богу, не знаю.
Мерич. Ах, как это нехорошо, я совсем этого не ожидал.
Марья Андреевна. Владимир! Пока я не видала тебя, я бы пошла за кого угодно маменьке. Я полюбила тебя; ты мне говорил, что меня любишь, — как же мне теперь расстаться с тобой?
Мерич. Скажи же мне, Мери, сделай милость, чего тебе от меня хочется?
