— Давайте как-то побыстрее, — наглела свидетельница, осознав своё превосходство.
Валюшкина задала ей несколько вопросов, в общем-то, надобности в коих и не было, одна чистая формальность, и отпустила ее.
Одиночество, буквально, душило, давило своей безграничностью. И сдерживать слезы невмоготу, Алена тихо плакала в кабинете. Слезы ручьем капали на стол и оставляли после себя влажные кляксы. Да уж, любовь жестока и необъяснима.
Прошлое лето могло стать последним в жизни ничем не примечательной стажерки Валюшкиной. Ее безответная любовь к Олегу стала единственным смыслом жизни и заполнила собой всё её бездарное существование. Она наконец-то почувствовала свою значимость и безоговорочно верила лжецу, когда тот нежно прятал волосы за ушко и шептал: “Ты особенная”.
Она приезжала к нему по первому зову и проводила самые счастливые ночи на старом скрипучем диване. Просыпаясь в его объятиях, смотрела как солнечные зайчики играют на его спине и просила мироздание, чтобы это длилось вечно.
Но увы, у всего есть конец. Любовь капитана Колмакова быстротечна, уже через пару недель он перестал отвечать на звонки и сообщения. Алёна места себе не находила, и это в прямом смысле. Готовая на стену лезть от тоски. Мать, как обычно, была занята житейскими проблемами и не замечала состояния дочери. А та медленно сходила с ума и караулила Олега под окнами каждую ночь.
Однажды он вернулся пьяный и не один, с какой-то женщиной. Алена выглядела жалкой и разбитой, вышла из тени и заглянула в его пустые глаза с мольбой.
— О, Овечка, а ты чего здесь ошиваешься? — спросил навеселе Колмаков, циничный настолько, что даже не попытался оправдаться, и в открытую смеялся над чувствами бедной девушки.
Они прошли мимо, захлопнув перед лицом почерневшей Алёны железную дверь, а их отвратительный смех еще долго отдавался эхом.
Жить больше не хотелось. Не видя перед собой ничего, она прибежала к заброшке возле дома, поднялась на самый верх и стоя на краю, мысленно прощалась с жизнью.
Она не спрыгнула, духа не хватило, слишком страшно. Но после этого момента её любовь медленно трансформировалась во что-то мерзкое и черное как слизь.
Горечь и обида заставляли каждый вечер дежурить под его окнами, ходить за ним по пятам и люто ненавидеть всех тех, к кому он прикасался и наверное, так же нежно шептал на ушко: “Ты особенная”.
Она его любила и сейчас бы всё отдала, чтобы просто обнять…
Вторые сутки на пустыре маячил и манил к себе серебристый ланос. Влад Павлов, по прозвищу Петруха, давно присматривался к бесхозяйному авто, оставленному кем-то бестолковым рядом с заброшенной недостроенной многоэтажкой.
Этим поздним вечером он всё-таки не выдержал и позвал пацанов на внеплановое совещание: “Короче, стоит тачка пустая. Я крутился часа два, никто не подошел и не пикнуло”.
Некоторые боялись рисковать: чья машина, почему стоит — кто знает? В общем, дело попахивало неприятными последствиями. А самые отчаянные: Костя Винт и Назар охотно согласились разведать обстановку и в случае удачи — вскрыть бесхозное авто. Проверить, так сказать, на наличие полезностей и ценных вещей. А если внутри ничего не обнаружат, то сгодятся и колеса.
Ребята дождались поздней ночи, а эта выдалась на удивление темной, что на руку воришкам.
Как и говорил Петруха, сигнализация не сработала. Назара поставили на карауле, а сами пытались открыть замок рулеткой, насмотревшись видеороликов в интернете. Получалось плохо, только рулетку сломали, а замок так и не смогли.
— Ну ее в баню! — махнул на машину Петруха. — Давай колеса снимем и хватит.
Костя Винт согласился с предложением подельника. Хорошо, что сумел незаметно от отца взять из гаража необходимые инструменты.
Здесь уже работа спорилась, оба аж вспотели от усилий, когда вдруг со спины послышались шаги.
— Пацаны, долго еще? — спросил нетерпеливо Назар.
Оба одновременно выдохнули.
— Ты дебил?! — наехал на него Винт. — Мы тебе где сказали стоять?
— Надоело, я задубел, — жаловался подросток, ног не чувствуя от холода.
— Вали давай в заброшку, оттуда смотри, чтоб не шел никто.
— Да кто здесь будет ходить в два часа ночи?
— Вали, я тебе сказал! — пригрозил ему ломиком Петруха, сожалея, что взял этого сопляка на столь серьезное дело.
Назар обиженно высморкался, сам не радый, что поперся с ними. Но теперь поздно на попятную, придется до конца оставаться. Обидно уйти сейчас и потом не получить ни копейки за свой труд.
Температура всё падала, от холода пар валил изо рта. Винт и Петруха возились с колёсами, с огромными усилиями сумев открутить покамест одно.
Назар смотрел на них и ненавидел, до чего тупые и зачем только связался. Плюнул и пошел в заброшку, в надежде укрыться от осенней промозглой ночи.
— Сами вы дебилы, — вполголоса ругал их парень, когда отошел подальше.
