– Придется обратиться на фирму, которая поставила эти ящики, – сказала мисс Корнель. – Пока же можете заняться ценными бумагами. И, кстати, добавила она довольно логично, но удивительно неубедительно, – я не понимаю, почему столько шуму. Насколько я знаю, с этим наследством нет никаких проблем.
– Простите, – вдруг вмешался сержант Коккерил, – как я вижу, речь собственно о том, чтобы открыть этот ящик, так?
– Верно.
– И это настолько важно?
– Ну, – неуверенно протянул Боб, – мы собственно, не знаем. Пока не откроем ящик, не можем сказать, насколько важно нам его открыть, если понимаете, что я имею в виду.
– Ну, если дело только в этом, – заявил сержант, – так я открою вам его в два счета.
– Надеюсь, вы не утаили от нас, что прежде были взломщиком взволнованно произнесла мисс Корнель, – и что сумеете гвоздем открыть любой замок?
– Не верьте этому, – ответил Коккерил. – Не существует патентованных замков, достойных, разумеется, этого имени, которые можно было бы отпереть гвоздем. В кино так делают, но мы же не в кино.
Сержант ушел и через минуту вернулся с обычным молотком.
– Положим это под окном, чтобы было удобнее.
– Подождите, я вам помогу, – поспешил Боб. – Ну и тяжесть. Раз-два, взяли! Что вы хотите, мисс Беллбейс?
– Вы не могли бы подписать мне квитанцию для мистера Даксфорда?
– Минутку, – сказал Боб. – Держите поровнее.
Сержант старательно прицелился, размахнулся и изо всех сил ударил молотком по пузатому латунному замку.
Наша память иногда фиксирует события отнюдь не в логической последовательности. Первое, что заметил Генри Боун, когда выскочил из кабинета, – это что в коридоре кого-то рвет.
Потом увидел сержанта Коккерила, который удивительно спокойным тоном предупредил его:
– Поосторожнее, не наступите, мистер Боун, это мисс Беллбейс. Я схожу за тряпкой.
Тут Боун сообразил, что кто-то кричит, и уже несколько секунд непрерывно.
Обойдя сержанта, шагнул в кабинет Боба Хорнимана. Три года службы в действующей армии научили его безошибочно распознавать удушливую сладковатую вонь разложения.
Увидел Боба, замершего у стола и бледного, как мел, и мисс Корнель, судорожно сжавшую губы.
– Что случилось? – поинтересовался Боун.
– Там, в этом ящике. – выдавил Боб. – Мы только что его нашли. Господи, когда же эта женщина перестанет вопить!
Генри покинул удушливую атмосферу и обнаружил мисс Беллбейс, упавшую на стул в секретариате. Большая часть сотрудников толпилась вокруг нее.
– Ну-ка расступитесь, дайте место! – скомандовал Генри. Остановился перед мисс Беллбейс, размахнулся и отвесил ей ладонью изрядную оплеуху.
Мисс Беллбейс перестала кричать.
Потом вздохнула и заявила, как ни в чем не бывало:
– Все предсказали звезды. Помните, как там было – что в середине недели выяснятся необычайные вещи?
Договор иногда определяется как акт ulterrimae fidei.
Этот термин никогда не получил четкого определения, но подразумевается, что договор является одним из тех актов – простейшим примером может быть договор страхования-при котором обе стороны берут обязательство выявить как можно полнее все юридически значимые обстоятельства.
– А, чтоб их черт побрал! – зло выругался заместитель начальника полиции.
– Вот именно, – согласился старший инспектор Хейзелридж.
– Этого нам только не доставало.
– Вот именно.
– Я не хотел бы отрывать вас от нормальной работы, – заместитель явно имел в виду непрерывные усилия Хейзелриджа по борьбе с черным рынком, – но ничего другого не остается. Эспинол и Харви все ещё разыскивают того маньяка из Линкольншира, Кейс в Париже. И ко всему ещё Пэннелу именно сейчас нужно было попасть в аварию.
– Полагаю, это можно будет устроить. Пикап может пока принять мои текущие дела.
Но главное ещё не было сказано, и они оба это знали.
– Послушайте, – сказал наконец заместитель, – я хочу вначале коротко изложить вас суть, и сами увидите, короче, пока это оставим в стороне. Не хотелось бы заранее влиять на ваше мнение. Ну так вот: сегодня в одиннадцать часов утра один из партнеров юридической конторы – как же она именуется – ага, «Хорниман, Бёрли и Крейн» – открыл металлический ящик для документов. В ящике том должны были лежать бумаги, касающиеся некоего наследства. Но обнаружил он там некоего Смоллбона – Маркуса Смоллбона – в далеко зашедшей стадии разложения.
Шеф помолчал и без видимой связи добавил:
– Старший партнер этой фирмы Абель Хорниман, недавно умерший, был другом нашего шефа.
– Не он ли был председателем комиссии по реформе уголовного кодекса?
– Он. Видный член Союза юристов, и между нами говоря, о нем говорили как о кандидате на высшие посты. Известное имя среди юристов, короче, видная фигура.
