— Разумеется, — сказала мисс Корнель. — Но в этом ничего такого нет — ведь он выпускник Мальборо.
— Ну, — спросила Анна, — а как было тогда, когда он подвозил вас на вокзал в такси после банкета?
Генри предпочел исчезнуть.
— Мистер Коу!
— Да, дорогуша.
— К вам посетитель, — сообщила мисс Беллбейс.
— И кто же это, душа моя?
— Такой невысокий седовласый господин.
— Что вы говорите!
— Мистер Коу!
— Да, сердце мое?
— Нельзя так говорить.
— Господи, — воскликнул Джон. — Ведь я только сказал: «Что вы говорите!»
— Но вы же мне сказали «дорогуша», и «сердце мое», и ещё насчет души. Так нельзя, разве что вы были бы в меня влюблены.
— Но так и есть, — заявил Джон. — Безумно.
Мисс Беллбейс задумалась.
— Так почему же вы не просите моей руки?
— Да я бы сделал это, — сказал Джон, — но — только это между нами — я уже женат.
— На ком?
— На бухгалтере из гражданского суда, — заявил Джон. — Впустите посетителя. Знать не должна ждать.
— Он говорит, его фамилия Браун.
— Он инкогнито, — пояснил Джон. — На самом деле это лорд из Бишопсгейта.
Мужчина, которого впустила мисс Беллбейс, действительно не походил на лорда. Его единственными примечательными чертами были, как она и сказала, маленький рост и седина. Поздоровашись, Джон дал ему ряд инструкций, которые мистер Браун послушно принял к сведению. В завершение беседы по столу пропутешествовали несколько фунтовых банкнот и незнакомец распрощался. В дверях едва не столкнулся с Боуном.
Генри был слишком занят собственными проблемами, чтобы о чем-то распрашивать.
— Как свидетельницы эти женщины сущее бедствие, — заявил он. — Я провел с ними почти полчаса и все ещё не знаю точно, кто в какую субботу дежурил.
— Если вас так заботит график, — сказал Джон, — то не беспокойтесь. Там все точно. Я спрашивал сержанта Коккерила.
— Отлично, — рассеянно протянул Генри. Из головы его все не шел эпизод в секретариате.
— Вы хорошо знаете Анну Милдмэй? — вдруг спросил он.
— Совсем не знаю, — отрезал Джон. — Не то, чтобы не пытался. Одно время я ей весьма интересовался.
Звучало это откровенно. Генри, внимательно взглянув на него, заметил:
— Да, очень милая девушка.
— Вы говорите не совсем уверенно, — заметил Джон, — но не ошибаетесь. Такова уж Анна: либо сведет вас с ума, либо оставит равнодушным. Любовь непостижима.
— Одно неоспоримо, — продолжал он, — что я её оставил равнодушным. И она не оставила мне никаких иллюзий. Я же повел себя в полном соответствии с традициями и ужасно надрался. Кончил в кафе на Трафальгар Сквер и провел ночь в полиции на Боу-стрит. И с той поры мы друзья.
— Понимаю, — протянул Генри. Он не напрашивался на откровенность, и потому без угрызений совести зафиксировал в уме эту информацию на всякий случай. Было некоторое совпадение, которое следовало проверить.
Случай представился уже в тот же день. Джон отправился проштудировать какие-то договоры, а Боб Хорниман, пришедший одолжить том Прюдо, остался поболтать.
— Вы тоже были в Скул Хаус, не так ли? — спросил Боб.
— Давно, — отмахнулся Боун. — Солгал бы, утверждая, что я вас помню.
— И ничего не потеряли, — улыбнулся Боб. — А я вас помню очень хорошо. Вы были такой худой, замкнутый, ученый и загадочный.
— Господи упаси! — воскликнул Боун. — И наверняка прыщавый, но вы конечно из вежливости об этом не упомянули.
— Как вам тут нравится?
— Спасибо, очень, — ответил Боун. — Тут не соскучишься.
— Но мы не можем обеспечить вам по трупу в неделю. А как насчет работы? Она вам наверняка тяжелой не покажется, раз вы только что сдали экзамены и все ещё свежо в памяти.
В голосе его прозвучала явная зависть, и Боун решил, что ответственность, вытекающая из положения партнера, довольно шатко покоится у Боба на откровенном недостатке знаний.
— Да, кое-что я помню, — признал Боун. — Но вот учебой сыт по горло. Правда, мне кажется с Джоном Коу мы довольно успешно нашли общий язык.
— Джон — человек деловой, — сказал Боб. — И вовсе не так глуп, как прикидывается. Было бы лучше, если бы у него возникали проблемы, тогда ему пришлось бы больше работать — а это только на пользу. Этот его роковой шарм.
— Шарм, — хмыкнул Боун, — перед которым тут устояла только мисс Милдмэй.
Бестактность эту допустил Боун намеренно в тот миг, когда стоял к Бобу спиной. Стекло в двери книжного шкафа прекрасно заменяло зеркало.
Удар достиг цели с удивления достойным результатом. На лице Боба, за отражением которого Боун украдкой наблюдал в стекле, вдруг появилось выражение, которое он легко распознал: наполовину гордое, наполовину обеспокоенное.
Маленький кусочек головоломки стал на место.
— Как вы об этом догадались?
Боб безуспешно пытался говорить как ни в чем не бывало.
— Боюсь, — сказал Боун, — что я допустил бестактность. Но по тому, как со мной говорил Джон, я решил, что все об этом знают.
— Джон и Анна… мисс Милдмэй?
— Да, она дала ему от ворот поворот. Знай я, что вы не в курсе, и говорить бы не стал.
— Нет, я этого не знал.
— Тогда будьте добры забыть все, что я наговорил, — попросил Боун.
— Ну конечно, — пообещал Боб. — Разумеется.
