— А кольцо отъ нея взяла!
— Ну, да, взяла, взяла! Завистница!
— Злючка!
— Молчи!
Въ комнатѣ послышались чьи-то рыданья.
— Плачь, плачь со злости!
— Тише, тише, mesdames!
— Будетъ ли смерть-то на васъ, колотырки поганыя!
— Колотырки! Слышите, mesdames. C'est bien drôle.
— Parlons franèais.
— Чего по птичьи-то затрещали? Пропасти на васъ нѣтъ. День-деньской-то не набѣгаетесь, языковъ-то не отколотите! Тьфу, ты! Одурь съ нами возьметъ.
— Молчи, дурища безграмотная! — Mesdames à l'ordre!
— Что ты командуешь?!
Долго еще продолжалась перестрѣлка; наконецъ, птички почувствовали утомленье, и мирный сонъ воцарился въ домашней Аркадіи семейства Гребешковыхъ.
Если дѣвицы Гребешковы долго не могли уснуть к этотъ вечеръ, то еще дольше не могла заснуть Варя. Сотни мыслей осаждали ее, и среди нихъ тысячу разъ мечтала она о красавцѣ-юношѣ, видѣнномъ ею въ этотъ день. Никогда еще въ жизни она не встрѣчала такого прекраснаго лица, такой цвѣтущей и нѣжной молодости. Снился онъ ей и во снѣ, когда она задремала съ слабой улыбкой на губахъ. На слѣдующій день она ходила въ какомъ-то чаду, о чемъ-то мечтала…
