Наш герой слез с подоконника, крепко сжимая пистолет. Люди, окружавшие ротмистра, постепенно исчезли, и вскоре ни одного из них уже не было.
- Что сие значит? - спросил Авросимов, подходя к Слепцову.
- Сударь, - сказал ротмистр миролюбиво, хотя и не без страха, - вы очень, сударь, кричали. Очевидно, во сне. И мои люди поспешили к вам на помощь.
- Господин ротмистр, - сказал Авросимов, задыхаясь от гнева, - я не спал ни минуты... Стало быть, это ваши люди в масках врываются в комнаты?
- В каких масках? - удивился Слепцов.
- А тот, которого я пристрелил...
- Господь с вами, кого еще вы пристрелили? Да из чего?
- А вот, - протянул Авросимов ротмистру свой пистолет. - Это вы видели?
- Ну и что? - пожал плечами ротмистр.
Вы не могли из него стрелять, ибо у него свернут курок.
- Да как же не мог, когда я выстрелил! - крикнул наш герой.
- Успокойтесь, сударь, вы спали... Дуняша услыхала ваш крик и разбудила меня, и я поспешил к вам...
- А люди? А это скопище людей? - спросил Авросимов потерянно.
- Люди? Да и людей не было. Что с вами?..
Вдруг от стены отделился подпоручик, которого до сих пор никто не замечал.
- Господин ротмистр, - сказал он глухо. - Ваша шутка граничит с подлостью. Комедия, которую вы затеяли, позорна.
- Да что вы, господа, - засмеялся Слепцов, пятясь к дверям. - Господь с вами! Какая еще комедия?
- Вам бы, очевидно, удалось надсмеяться над господином Авросимовым, не случись у него пистолета, - отрезал Заикин и шагнул к ротмистру. - Вы поступили низко, и я очень сожалею, что обстоятельства мешают мне посчитаться с вами.
- Ну ладно, - сказал ротмистр из дверей. - Ну что такого? А хотите, господа, сядем за стол и забудем об этом? А? Выспимся в дороге. Давайте, господа? И Дуняшу попросим спеть. Вам же нравится Дуняша, господин Авросимов. Вот у вас будет еще возможность полюбоваться ею...
- Ступайте прочь, - сказал Авросимов мрачно. - И вы и ваши холопы...
Тут ротмистр поклонился церемонно и исчез. Глаза его улыбались.
Наш герой обратил взгляд на свой пистолет, который так и не выпускал из рук. Курок действительно был свернут в сторону. Он заглянул в ствол - сладкий аромат выстрела распространился из темной таинственной его глубины.
- Сударь, - сказал подпоручик, - я давно к вам приглядываюсь, ваше стремление к правде мне очень по сердцу. Я помню ваше любезное предложение и надеюсь, что вы не откажете в просьбе человеку, попавшему в беду...
Возбуждение после случившегося еще не покинуло нашего героя, но тихий, доверительный шепот подпоручика и ветер, рвущийся в разбитое окно, уже делали свое дело.
- Не соблаговолите ли отыскать в Петербурге мою сестру Настеньку и передать ей сию небольшую записку, в которой (можете не сомневаться) нет ничего, что могло бы вас скомпрометировать, - тут голос у подпоручика дрогнул. Он махнул рукой.
Волнение его передалось нашему герою, и образ Настеньки возник перед ним, заслонив минувшие несчастья.
Утром, усаживаясь в кибитку, Авросимов недосчитался унтера Кузьмина. Дуняшино лицо маячило в окне. Наконец унтер появился из дверей и, прихрамывая, сошел с крыльца. Он прошествовал мимо нашего героя, не глянув в его сторону.
- Ты, я слышал, занемог, Кузьмин? - спросил Слепцов.
- Есть малость, ваше благородие, - ответствовал унтер голосом давешнего разбойника.
14
Вы, наверное, заметили, как наш герой всякий раз, когда обстоятельства напоминали ему о печальной судьбе мятежного полковника, как он всякий раз будто вздрагивал и синие его глаза наполнялись как бы дымкою? Не обольщайтесь относительно жалостливости в нем и движений доброго сердца. Тут, милостивый государь, все обстоит посложнее, чем вам могло бы показаться, ведь Павел Иванович Авросимову мил не стал, да и как мог стать, коли гнев к возмутителю спокойствия продолжал мучить нашего героя беспрестанно. Хотя, ежели говорить начистоту, этот самый гнев ощущался как-то по-новому, и все, представьте себе, из-за прусачков.
