Ночная жизнь вокруг меня шла своим чередом. Мелькнула быстрая тень, стрельнув в меня залпом сверкнувших в темноте желто-зеленых глаз. Это панта отправилась на охоту. Кажется, для них нет никаких предпочтений по времени охоты. Все-таки в дикой природе отсутствие тела – это несомненный плюс. Нет тела – нет запаха, значит хищники тебя не почуют. Нет тела – нет мяса, а значит они не будут рассматривать тебя в качестве добычи. Нет тела, его не надо кормить, поить и заботиться о нем. Сплошные плюсы. А вот в городе все наоборот. Ну за исключением заботы о теле. Будешь плохо пахнуть, неряшливо выглядеть, мимом окажешься за городскими стенами в дикой природе.
Вскоре вдалеке раздался крик какого-то животного. Эта ли панта настигла свою жертву ли какая-то другая, или вообще другой хищник, неважно. Круговорот жизни и смерти ни на миг не прекращал своего движения.
К утру слияние достигло пятнадцатого уровня, а все осколки мертвой слезы превратились в малые осколки мертвой слезы. Надо было переходить ко второму этапу. Надеюсь, что поднятого уровня мне хватит, чтобы выполнить слияние. Сжал в ладони три малых осколка, попутно подумав, что сжимать пять огромных будет проблемой, только бы они в двух ладонях все вместе поместились. Малые осколки были несколько крупнее просто осколков, так что мои опасения не были лишены основания.
Черный свет из сжатой ладони отвлек меня от размышлений. Я опасливо разжал ладонь. На ней лежал один большой камень. Большой осколок мертвой слезы, радостно оповестила система. Ух, пронесло. Можно продолжать. Долго продолжать не получилось. Блок возник после десятого слияния. Я не ожидал его так рано и поэтому по инерции попытался провести одиннадцатое слияние. Вместо черного сияния раздался хлопок. Я разжал ладонь. На первый раз система меня простила. На ладони лежали шесть осколков мертвой слезы. Где-то глубоко внутри родилось знание, что в следующий раз я так легко не отделаюсь.
Я убрал осколки в пространственный карман и с трудом поднялся. Стрелка направления призывно мигала, указывая прямо на меня. Как бы мне не хотелось сразу отправиться в путь, но пришлось некоторое время потратить на приведение себя в порядок. Хоть я сам не чувствую не жажды, ни голода, ни холода, но вот природные материалы, из которых частично состоит мое тело, вполне себе подвержены влиянию окружающей среды. За ночь на моих металлических костях сначала выпала вечерняя роса, которая потом превратилась в лед, а сверху еще добавилась утренняя роса. Так что я сейчас представлял из себя сверкающий в лучах восходящего светила кристалл. Даже на скале, в которую всю ночь упиралась моя спина сейчас играли разноцветные блики, отбрасываемые мной.
- Ой какая, красота! – раздался восторженный голос Примы, - да вы оказывается скрываете в себе так много тайн. Да еще и таких впечатляющих.
Под трели серебряного смеха Примы, я принялся отдирать от себя ледяную корку. Отодрать удалось не всю. В некоторых местах, особенно на тазовой кости лед такое ощущение, что просто приклеился. Пальцы скользили не в силах зацепиться. Помучавшись некоторое время я на это плюнул. Светило поднимется, лед растопится и отвалится. А пока буду тазом сверкать. Надеюсь местные хищники на эти призывные огонечки не поведутся.
Злой и рассерженный я двинулся в направлении, указываемом стрелкой.
Злость и рассерженность не долго были моими спутницами. Хоть и пришлось некоторое время поскрипеть суставами, холод и железо не братья на век, но потом поднимающееся все выше светило одарило теплом соскучившееся по нему пространство. Косточки мои прогрелись, лед превратился во влагу, а влага превратилась в пар. Ну то есть испарилась с меня. Так что я снова был сух, вот только в разводах. Пришлось поработать тряпкой, для наведения лоска. На самом деле я все больше задумывался, как убрать блеск с костей. Все-таки матовые цвета на мой взгляд более практичны.
Занятый этими отвлеченными мыслями я не заметил, как стрелка вывела меня на вполне приличную дорогу. Ей конечно было далеко, до дороги из царства мертвых, выложенной черным кирпичом, которая была ровная и гладкая. Эта дорога пережила период своего расцвета. То тут, то там змеились трещины, некоторые вполне себе широкие. Клочки травы разрывали ее плоть, встречались кучки камней, разной величины, некоторые очень даже приличного размера. Дорогой видно, что мало пользовались, да и не следили за ней от слова совсем.
