По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага — большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу?План таков:1) влюбить в себя мужа2) достойно провести первую брачную ночь и не спрятаться под кровать3) отдохнуть с любимыми тетушками на знаменитом горном курорте4) влюбить в себя... А! Это уже было...Если вам, как и мне, придет в голову пункт №3, то сразу вспомните правило трех "Н": никогда, ни при каких обстоятельствах, не берите в медовый месяц родственников!Вообще никого не берите! Даже домашних животных. Главное, мужа не забудьте. И, конечно, великую книгу всех соблазнительниц: "Сто фактов о мужчинах и их особенностях".Всегда ваша, леди Тереза Торн (в девичестве Вудсток)От автора. Комедия положений о том, как выйти замуж по договоренности семей, постараться влюбить в себя мужа, выжить в медовом месяце. И, самое главное, после его окончания не остаться вдовой... Ой! Разведенной дамой с содержанием и странным питомцем.
Вилсон всегда считал себя атеистом, но за год службы на Филиппа Торна, мага в шестом поколении, всерьез уверовал. И в бога, и в судьбу, и в святую пятую стихию. Хотя магическая наука давно доказала, что именно этой стихии не существует.
Он научился везде находить дурные знаки, предупреждающие о быстрой отставке с самыми отвратительными рекомендациями. И ведь срабатывало!
Сейчас об опасности кричала идеально вычищенная бронзовая ручка на двери в личные покои хозяина. Ее следовало нажать, чтобы войти внутрь, но внутри личного помощника точно не ждало ничего хорошего. Кроме, разумеется, Филиппа Торна. Тот был хорош собой во всех смыслах. Это признавал даже сам секретарь, вообще-то с юного возраста интересующийся исключительно женщинами.
— Вилсон, я слышу, как вы топчитесь под дверью, — прозвучал спокойный хозяйский баритон. — Заходите.
Перехватив покрепче тяжелую кожаную папку, секретарь приоткрыл дверь и проник в покои. В них все кричало о богатстве: сдержанные цвета в интерьере, мебель красного дерева. И высокий мужчина перед напольным зеркалом в полный рост тоже олицетворял богатство.
Как однажды Вилсону сказали, «от мага Торна пахнет старыми деньгами и древней магией». От Филиппа вообще-то пахло абсурдно дорогим благовонием. Личный помощник сам его заказывал в парфюмерном ателье на площади Сендан по цене своего ежемесячного жалования за один флакон. Но в целом он понял, о чем тогда говорил собеседник. Дай бог памяти вспомнить, кто это был…
Точно! Миранда Фарнет! Любовница Торна…
Ей-богу, лучше бы не вспоминал эту рыжую ведьму, чтобы не накликать.
— Господин Торн, я знаю, что вы собираетесь в театр, но дело не требует отлагательств.
Филипп посмотрел на него сквозь зеркальное отражение. От ледяных хозяйских глаз хотелось немедленно закопаться под наборный паркет или спрятаться под шерстяной ковер с неброским рисунком.
— Если дело безотлагательное, почему вы молчите? — мягко спросил Торн. — Говорите, пока собеседник готов вас слушать.
Почему-то рядом с этим человеком Вилсон, между прочим, лучший за последние десять лет выпускник юридической академии, начинал чувствовать себя бараном. В смысле, постоянно блеял, терял связность мысли и завороженно следовал в ту сторону, какую ему указывали.
Хорошо, что Торн пока не указал ему на дверь дорогого особняка. Жить в этом доме было сплошным удовольствием. В смысле, было бы, не живи в нем высший маг. Видимо, дело в энергии, которую излучал этот человек. Он просто стоял перед зеркалом, поправляя запонки, а воздух вокруг него словно бурлил.
— Ваша драгоценная тетушка завтра планирует нанести визит, — выпалил Вилсон, потому что понятия не имел, как озвучить исключительно деликатную проблему, решение которой затягивать больше не следовало.
— Что Марджери забыла в столице?
— Вы не ответили ни на одно ее письмо о женитьбе.
— Что не так с моей женитьбой? — Филипп выразительно заломил левую бровь. — Я же сказал: обряд в декабре, свадебное путешествие на курорт в Эрминские горы, не больше двух недель. Остальное на ее откуп.
— Но невеста… — Вилсон почувствовал, что, подходя к сути вопроса, начинает терять и голос, и решимость.
— А с ней какая проблема?
— Как вам сказать…
— Говорите, как есть. — Хозяин, определенно, начал раздражаться, пусть и не допускал раздосадованных интонацией. Он не любил глупцов. — Сейчас только июль, рановато для предсвадебной истерии. Отправьте ей нюхательные соли.
— Некому присылать!
— Она вернула обручальный браслет?
— Вы еще не выбрали, кто будет носить этот браслет! — в отчаянье выпалили Вилсон, на секунду зажмурившись.
Повисла страшная тишина. Личный помощник приоткрыл сначала один глаз, потом второй глаз. Впервые за год верной службы он увидел в лице надменного высшего мага, обычно держащего себя так, словно в комнате он самый умный, просто нечеловеческое недоумение.
От этого Вилсон сам чуть не впал в истерику и едва не полез в карман за собственной баночкой с нюхательной солью. Господи боже, он был готов эту самую соль сжевать!
— Не выбрал что? — на всякий случай уточнил Филипп, видимо, отказываясь верить в неловкость.
— Кого… Невесту, — осторожно поправил секретарь и немедленно протянул трясущуюся в руках папку: — Я взял на себя смелость и забрал из вашего кабинета папку с портретами кандидаток, которую месяц назад прислали от свахи.
Торн коротко кивнул в сторону письменного стола, видимо, смирившись, что без невесты ни в декабре, ни в любой другой месяц не сможет отдать священный семейный долг. Секретарь подозревал, что самый завидный холостяк столицы, может, не отдавал бы его еще лет пятнадцать кряду, но отцовское завещание обязывало.
— У нас десять минут.
— Полагаю, этого будет вполне достаточно! — обрадовался Вилсон и поспешно разложил папку на столешнице, случайно сдвинув в сторону письменный набор из розового мрамора с золотыми жилками.
