Проблема сельскохозяйственного труда в Аризоне связана с внедрением культуры длинноволокнистого египетского хлопка, который особенно ценен для производства ниток, тканей для обшивки самолетов и кордных тканей для шин. Было установлено, что этот сорт хлопка превосходно растет в орошаемых долинах штата. Все же к началу первой мировой войны в Аризоне было всего лишь около 400 акров, занятых под хлопком. Когда цена на длинноволокнистый хлопок начала стремительно расти, в Аризоне начался ажиотаж. Спекулирующие на конъюнктуре предприниматели по баснословным ценам снимали в аренду тысячи акров земли для производства хлопка. За один лишь год отдельные предприниматели составляли себе состояния в 350 тыс. долл. Прибыли в 100, 150 и 250 долл. с акра были обычным явлением. Многоотраслевое сельское хозяйство этого штата было мгновенно уничтожено. Тысячи акров, засевавшихся люцерной, были заняты под хлопок, что привело к распродаже около 65 тыс. молочных коров.
Предприниматели всеми мерами стремились получить дешевую рабочую силу, в результате чего соблюдение иммиграционных законов было ослаблено, и мексиканцы начали проникать в США на всем протяжении государственной границы с Мексикой.
Однако за этим хлопковым бумом последовал сильный кризис. Падение цен на хлопок привело к ужасающим последствиям. «За один сезон, — указывает Уолтер В. Уелк, — убытки, понесенные хлопководами в долине Солт-Ривер, достигли стоимости плотины Рузвельта, включая расходы на строительство всей ее сложной системы каналов»[52]. Бельке, посетивший в этот период Аризону, приводит следующие слова местного банкира; «За последние три года хлопок стал проклятием для орошаемых долин Юго-Запада. Наша экономика должна базироваться на фермах в 40 акров, возделываемых их собственниками. Хлопок же привел к возникновению ферм в 300, 1000 и 2000 акров, обрабатываемых наемными рабочими и арендаторами. Хлопок привел к наплыву тысяч индусов, негров и мексиканцев; к появлению нищих белых южан с многочисленными детьми, которых не пускают в школу и заставляют от зари до зари собирать хлопок».
В то время когда Аризона еще не решила, следует ли ей вернуться к многоотраслевому сельскому хозяйству, специалисты по рабочим вопросам указывали, что создание крупного хлопководческого хозяйства влечет за собой гибель мелкого фермера. Цена на длинноволокнистый хлопок устанавливается несколькими промышленниками, часть из которых сами производят хлопок. Мелкий хлопковод, вынужденный конкурировать с крупными хлопководами, не имеет никаких шансов на успех. Ферма-фабрика, базирующаяся на использовании сезонного труда мигрантов, начинает вытеснять мелкие фермы. Как отметил д-р Джордж У. Барр, возникла система «заочной» собственности, при которой фермы эксплоатируются арендаторами или управляющими, а собственники часто проживают в других штатах». Использование машинного оборудования привело к увеличению размеров фермы и сокращению числа собственников, самостоятельно обрабатывающих свои земли. С использованием машин, удобрений и наемного труда возросли капиталовложения, и производство все больше и больше приобретает коммерческий характер. Подобное изменение не только подорвало положение мелкого фермера, но и создало угрозу социальным устоям сельского общества. «Рынки и машины, — пишет д-р И. Д. Тетро из Аризонского университета, — бесспорно, представляют собой угрозу для мелких семейных ферм орошаемых районов Аризоны. Крупные предприниматели, производящие на рынок и применяющие механизированные методы обработки земли, используют дешевый кредит и дешевый труд, доводя почву до полного истощения и часто подрывая общественный уклад сельского населения»[53]. Ибо «чрезмерное сокращение числа мелких собственников ферм в данной местности» ведет к ослаблению местной инициативы, «без которой самоуправление превращается в фикцию».