Походные лагери обычно находились в ведении уполномоченных, следивших за поддержанием в лагерях необходимого порядка. Лескойе, посетивший в то время такие лагери, указывал, что «в лагере запрещено пьянство и азартные игры. Если обитатели лагеря обнаруживают, что уполномоченный находится в нетрезвом состоянии, или замечают его за азартной игрой, то они обязаны отобрать у него полномочия и лишить права осуществлять руководство лагерем. Эти правила соблюдаются исключительно строго». Члены лагеря, имеющие деньги, должны были снабжать обитателей лагеря продовольствием; оборудование, какое имелось, оставлялось в лагере для последующих пришельцев.
Еще до того как производственный профсоюз «Индустриальные рабочие мира» начал повседневную организационную работу среди сборщиков урожая, в пшеничном поясе произошли серьезные волнения среди рабочих. «С июня, — писал Джордж Крил, — весь огромный район западной части зернового пояса стал ареной беспорядков и даже настоящих бунтов. Тысячи людей, двигаясь большими толпами, нарушали правила железных дорог, опустошали поля и сады, громили продовольственные лавки и решительно требовали повышения зарплаты. Небольшие городки Оклахомы, Канзаса, Небраски и обеих Дакот вынуждены были утроить количество полицейских, железные дороги значительно увеличили свою охрану, происходили ожесточенные стычки, и тюрьмы были переполнены[87]. Пытаясь сохранить низкие ставки заработной платы, предприниматели усилили вербовку рабочих. «Городки, расположенные в пшеничном поясе, — писал Крил, — все больше и больше переполнялись ищущими работу». Эти тысячи голодных бездомных людей были тяжким бременем для каждой общины.
Однако, несмотря на большой размах вербовочной кампании, производственный профсоюз «Индустриальные рабочие мира» продолжал содействовать повышению заработной платы в течение всего периода с 1914 по 1917 г. Для понимания событий тех лет следует вспомнить, что в то время в северных районах Великих равнин существовало активное фермерское движение[88]. Веблен отмечал в то время, что фермеры, проживавшие в обеих Дакотах и Миннесоте, разделяли с членами «Индустриальных рабочих мира» исключительную ненависть к «финансовым заправилам», «денежным баронам» и «промышленным королям». В течение нескольких лет даже казалось, будто на Северо-Западе, наконец, будет осуществлен долгожданный союз между фермерами и рабочими. Многие фермеры не только открыто симпатизировали «Индустриальным рабочим мира», но во время одного сезона они заключили в обеих Дакотах предварительное соглашение с «уобли» по вопросу о ставках заработной платы. Это соглашение не смогло быть реализовано лишь из-за вербовки сезонных рабочих из засушливых районов Монтаны.
Однако, к сожалению, как «Непартийная лига», так и «Индустриальные рабочие мира» были разгромлены после вступления Соединенных Штатов в войну. В 1917 г. А. С. Таунли и другие руководители «Непартийной лиги» были обвинены в Миннесоте в том, что они якобы выступали с «нелойяльными» заявлениями. Затем, 7 сентября 1917 г. федеральное правительство начало по всей стране кампанию, направленную против профсоюза «Индустриальные рабочие мира». Именно в этот момент д-р Тэйлор писал, что «классовая война разразилась в наиболее «американских» областях сельской Америки… Со вступлением Соединенных Штатов в мировую войну власти занялись подавлением профсоюза «Индустриальные рабочие мира», привлекая, с одной стороны, к суду его руководителей, а с другой стороны, вербуя менее радикально настроенных молодых мигрантов из более отдаленных сельских районов. Эта молодежь вербовалась для замены «хобо» и рабочих из городов, которые были более восприимчивы к агитации «уобли». Применением таких мер, — заключает Тэйлор, — был достигнут необходимый эффект».
Все же, несмотря на предпринятые против «уобли» репрессии, они активно действовали в течение всей войны, а в 1919 г. удвоили свои усилия. «На всем протяжении от Оклахомы до Канады, — пишет Лескойе, — в период уборки урожая чувствовалась «рука» профсоюза «Индустриальные рабочие мира». Хотя в своих попытках разгромить «уобли» федеральные власти делали все возможное, чтобы наводнить пшеничный пояс излишком рабочей силы, увеличение площадей, засеваемых под пшеницу, и другие факторы продолжали способствовать относительной нехватке рабочей силы. Так, например, согласно подсчетам, в период войны около 40 тыс. сельскохозяйственных рабочих было привлечено в Канаду перспективой хороших заработков на пшеничных полях[89]. Со вступлением США в войну мексиканские рабочие, которые с 1908 г. частично использовались на уборке пшеницы[90], опасаясь призыва на военную службу, держались поближе к мексиканской границе. Даже принятие некоторыми штатами законов о принудительной трудовой повинности не смогло уменьшить нехватку сельскохозяйственной рабочей силы. В результате заработная плата оставалась на довольно высоком уровне. В 1919 г. сборщики урожая зарабатывали в Канзасе от 5 до 7 долл. в день.