Многогранный поток эмоций захлестнул Флинкса, когда он открылся им. Тревога, надежда, сильный интерес, отчаянная потребность и немалый страх были наиболее распространенными чувствами, которые он ощущал. Без особых усилий он закрыл их, а затем снова позволил им захлестнуть себя. Нигде больше во всех своих путешествиях он не обнаруживал, что способен так безболезненно включать и выключать прилив окружающих чувственных эмоций так легко, как он мог бы управлять потоком воды из крана.
При первых признаках приближающейся толпы Пип поднялась с его плеча. Теперь она парила высоко над головой, возле вершины купола амбара, наблюдая. Она не встревожилась. Никто из новоприбывших не проявлял враждебности к ее хозяину. Осторожность, да. Подозрение, да. Но никакой вражды.
Они не хотели навредить ему, одинаково хорошо чувствовал Флинкс. Глубина чувств, которые он уловил, свидетельствовала о чем-то другом. Благодаря ограниченным знаниям о Дваррани , которые он приобрел, и с помощью переводчика, все еще висевшего у него на шее, вскоре стало ясно, чего они от него хотят.
Гномьи родители со страдающим отпрыском боролись за его внимание с престарелыми партнерами, нуждающимися в чудесном и биологически невероятном омоложении. Собиратели и фермеры требовали замены целого ряда отсутствующих конечностей и пальцев. Психически неуравновешенные желали восстановить здравомыслие. Жертвы мародерствующих военачальников желали, чтобы их раны снова зажили. Ветераны грабительских армий хотели восстановить сломанные кости. Все они толкались, толкались и теснились, моля инопланетянина, который, как объявил Сторра, мог творить эти чудеса. Десятки пар Сенситивов рванулись в его сторону, словно по морю.
Едва вступая с ним в контакт, потребности их владельцев могли быть каким-то образом удовлетворены. Их коллективное отчаяние было подавляющим. Сбоку к своей подруге присоединилась Сторра. Она выглядела довольной. Он выглядел виноватым.
Окруженный со всех сторон мольбами Дварры, встревоженный Флинкс согнул колени и прыгнул. В условиях меньшей гравитации Аррава прыжок пронес его над головами плотно сбитой толпы на раздираемую платформу , до которой никто не мог добраться без одной из лестниц тройной ширины, предназначенных для размещения их стройных тел. Громкий выдох, нечто среднее между массовым шипением и ошеломленным свистом, приветствовал его поразительный физический подвиг. Удерживая равновесие, он повернулся и посмотрел на них. Во всяком случае, его новое положение высоко наверху делало его еще более трансцендентным , хотя внешний вид аласпинской мини-драги, устроившейся у него на плече и шее, был совсем не ангельским.
Не было никакого смысла притворяться, что он не знает о причине их прихода. Несомненно , Сторра уже потчевал их рассказами о своих способностях к сопереживанию, усиленным должным образом . Полагаясь на своего переводчика, который исправит и подкорректирует его речевые обороты, он обратился к толпе. В тот момент, когда он начал говорить, они замолчали, пораженные, несмотря на то, что Сторра сказал им услышать их собственный язык, доносящийся поблизости, если не всегда изо рта чужака. Он также отметил, что его слова успокоили бурю конкурирующих эмоций.
— Это правда — я гость из другого места, из другого мира. Идеально круглые окуляры восторженно смотрели на него. «И это также правда, что я могу делать некоторые вещи, которые вы не можете. Но я не могу помочь никому из вас с вашими проблемами или с вашими вопросами, потому что это противоречит законам того правительства, откуда я родом».
Наступило кратчайшее молчание, за которым последовал согласованный бросок к высокой платформе, на которой он стоял. Куда бы он ни пошел, неохотно подумал он, как бы он ни старался, он всегда оказывался в центре внимания.
— Разве ты не слышал, что я сказал? — устало рявкнул он на них. — Я не могу делать то, что ты хочешь!
"Почему бы нет?" Пока он обращался к толпе, Сторра поднялся по широкой лестнице, расположенной в задней части платформы, и теперь стоял слева от него, лицом к нему. «Возможно, делать такие вещи против законов вашего правительства. Но твоего правительства здесь нет. Я уверен, что это далеко-далеко, иначе мы бы уже видели таких, как вы, и знали бы о вас. Она махнула всеми четырьмя наборами захватных фланцев. «Мы помогли вам. Ты помог моему другу. Она указала на все еще виноватого Эббанаи, который остался лежать на полу вместе с остальной толпой.
«Помогите этим другим». Обе левые руки указывали на мелькающих просителей. «Это бедные люди, такие как Эббанай и я. Наши друзья и знакомые. У них мало денег. Их бед много. Ты велик и могуч. Как ты можешь отказывать им в помощи и при этом называть себя цивилизованным, сострадательным существом?»
Ее слова были прямыми, но ее эмоции были более сложными, отметил Флинкс. Была искренняя мольба, да, но она была перемешана с намеками на другие чувства. Ожидание и рвение. Стремление к чему? Чтобы увидеть, как он творит больше «чудес»? Или мысли о том, чтобы превратить ситуацию в личную выгоду? Умная самка...
