Человечество прошло сквозь ад Войны. Немногие уцелевшие создали новое общество, новую религию, базировавшуюся на правилах этики и социологии. Утопическая страна — Республика, в которой правит мудрость и добро. Нет преступлений, нет наказаний. Каждый человек — часть большого слаженного механизма, который работает только для одной цели. «Вперед — к счастливому будущему», вот новый лозунг общества. Все люди едины, и каждый психологически похож на каждого. Благоразумная утопия.Но есть и другие. Те, кто отличается мышлением, кто выходит за рамки канонов социоэтики. Они — нестандарты, преступники, чьи не совершившиеся злодеяния в будущем могут помешать размеренной жизни мирных подопечных Мирового Конгресса.Для тех, кто не подходит под навеки установленный стандарт, придумана Она… Кошмарное зрелище, погоня за живым человеком. Семьдесят два часа без надежды, трое суток смерти и боли. Это — Игра. И цель ее — уничтожить преступные нарывы нестандартов с белоснежного лица мирового сообщества. Тебя швыряют в ее утробу, и чей-то безличный голос говорит: «Играйте, сучьи дети, — карты розданы».А на горизонте появляются кошмарные головы демонов…
Он бежал, не разбирая дороги. Сплошная пелена дождя, далекие прорехи молний в нахмуренном черно-сиреневом небе. Перед глазами мелькали влажные деревья. Наполовину пропитанный влагой бетонный забор. Грязные россыпи камней и бесформенные груды мусора. Болотистая тропинка, еще несколько минут назад петляющая под ногами, потерялась где-то за спиной. Разбитые подошвы когда-то модных ботинок шаркнули по тонкому льду. Начались глубокие лужи, пронзенные редкими пиками арматуры.
Дождь стучал по затылку, холодными пальцами забирался за шиворот. Фуражка превратилась в тяжелую тряпку: уже не согревала, противно стискивала голову. С одеждой творилось что-то еще похуже. Штанины промокли насквозь, делали его неповоротливым, утяжеляя движения. Мокрые рукава фланелевой куртки хлопали по запястьям. От озябших ладоней и скрюченных пальцев на ногах по телу пробегал холодок. Невыносимый леденящий паралич скользил от конечностей, казалось, просто к позвоночнику. Несмотря на теплую одежду, все тело содрогалось, не то от горячки, не то от переохлаждения.
Он бежал, тяжело выдыхая последние остатки воздуха. Трудно, тяжело, невыносимо… В ушах барабанит бешенное сердце. Виски пульсируют в такт каждому движению ноги. Еще немного! Спасение уже недалеко — осталось…
Не останавливаясь, человек вскинул левую руку и мельком взглянул на маленький экранчик таймера. Взгляд никак не фокусировался. Поднявшееся давление окрасило мир в алые тона, но зеленые цифры таки удалось разглядеть.
«02:14», «02:13».
Две минуты! Осталось так мало до спасения. Трое суток, почти тридцать шесть часов бешеной пляски слились в один миг. Раньше они казались вечностью, а теперь — мгновение.
— Мгновение! — закричал мужчина, раздирая ворот фланелевой куртки.
Длительный бег изнурил настолько, что сил хватило лишь на короткий вскрик. Он даже забыл, что за спиной — Гончие. Казалось, обычные люди с оружием в руках. Но нет — звери. Проклятые нелюди, цель которых — убить его, жертву, избранную Игрой.
Позади осталось трое суток бесконечного бегства. Побега от государства и цивилизации, побега от смерти. Невероятно, но ему все же удалось уйти от погони, обойти ловушки. Многие беглецы сдались, некоторых подкосили пулями еще в первые часы Игры. А он — счастливчик. Ему удалось…
Железные ворота внезапно выросли из пелены дождя. Зеленая створка оказалась приоткрытой. Какой-то завод или старая база? Покосившаяся будка охранника давно опустела и взирала на человека разбитыми стеклами. Здесь никого нет — отлично. Самое то, чтобы переждать оставшиеся две минуты. А потом он выйдет, содрав с головы промокшую фуражку. Подбросит ее вверх, заревет во все горло. Игра не убила его! Он выжил вопреки всем законам и правилам. Не склонился перед гибелью, смог доказать, что он — человек. Настоящий гражданин, заслуживший право на жизнь.
Где-то за спиной тихо заревел мотор. Сначала слабо, едва улавливался слухом. Но машина подъезжала все ближе. Грохот армейского джипа подстрекнул человека. Мужчина в последнем рывке низко склонил голову и бросился в распахнутую пасть ворот. Перелетел через невысокую груду ломанного бетона, покатился по растрескавшемуся асфальту. Уткнулся лицом в горстку холодного щебня, расцарапал лицо. Кровь заструилась по небритой щеке, капнула с подбородка. Но он не издал ни звука.
Заскрипели тормоза, мотор заглох где-то рядом с воротами. Звуки шагов, несколько раз хлопнуло металлом: закрывали дверцы. Беззвучие, только шелест воды и перестук дождя по прохудившейся крыше какого-то здания.
— Видел его?
Грубый голос одного из Гончих заставил его вжать голову в плечи. Сколько же осталось?
— Вроде заскочил в ворота. Но я могу ошибаться, мало ли что почудится под дождем, — высокий тембр, почти женский.
— Да, удачливый экземпляр попался. Даже ни одной маслины не поймал.
— У него там времени мало осталось. Может и пронести…
— На моей памяти еще никого не проносило.
— Да уж.
— Откройте ворота, пусть шофер заедет на территорию.
По асфальту загрохотало железо, поскрипели древние петли. Снова взревел мотор, шум усилился.
— Спорим, я этого кабанчика первым насажу на вертел? И нашпигую маслинами, — свист длинного клинка.
Смех нескольких человек. Уверенный, сытый гогот, напоминающий лай. Так гавкают довольные псы, настигнувшие добычу.
Осталось… Сколько же осталось времени?
«00:04», «00:03».
Таймер пронзительно запищал и блеснул дисплеем.
— Все, — выдохнул беглец, удовлетворенно наблюдая, как зеленые змейки, до этого времени отмечающие количество шагов к смерти, образуют четыре ноля.
