— «Может» меня не устраивает.
Бекас был еще почти мальчишкой: слишком молодой для такой работы и куда более мягкий, чем казался с виду.
— О боже! — заголосил он. — Не стреляйте! Я вправду не знаю!
Парня трясло от ужаса. Дейв снова крутанул пистолет.
— Ладно, следующий вопрос. Почему вы, сволочи, гоняетесь за мной?
— Боже мой! Людям вроде меня ничего не говорят, мистер! Я простой морпех! Малиновка и Куропатка — они знают, но никому не говорят.
— А что они сказали тебе?
Речь Бекаса сделалась невнятной.
— Ничего. Матерью клянусь, ничего! Только что вы должны… ну… умереть. Быстро. И что если мы… ну… понимаете… если мы убьем вас, чтобы мы не прикасались к телу иначе как… ну… в резиновых перчатках.
Дейв скрипнул зубами. Дела становились все хуже и хуже.
— Где Рэнсом?
— На сорок пятом! Он в кабинете того покойника, Леви!
— Что он там делает?
— Не знаю! Богом клянусь — не знаю! Я там не был! Я только…
— А ты подумай.
Дейв ощутил холод, смертельный холод.
— О господи! Я не знаю! Я вправду не знаю! Когда мы схватили эту еврейскую девку…
Дейв впечатал Бекаса лицом в стену. И не раз. Сколько именно — он не сосчитал.
— Ну-ка, сынок, расскажи мне про «еврейскую девку».
На губах у Бекаса пузырилась кровавая пена.
— О господи! Вот дерьмо!
Дейв вмазал еще раз.
— Повтори, я не расслышал.
— Эта девка, Коэн… Она пыталась удрать. Мы сцапали ее — я с Бобби и Джорджо — в тот момент, когда она выбралась из своей норы. Она просто зверюга, приятель. Она откусила бедняге Бобби нос. Напрочь. Бедолаге придется до конца жизни ходить с протезом.
— Ну и?
Тон Дейва был ледяным.
— Ей ничего не сделали. Ну, не сильно. Только…
Он был в полной панике.
Дейв снова ударил Бекаса лицом об стену.
— Насколько сильно?
— Синяки. Больше ничего. Клянусь!
— Где она сейчас?
— Я же об этом и пытаюсь сказать! Ее держали на тридцать первом. Потом Рэнсом забрал ее на сорок пятый. Минут пятнадцать-двадцать назад.
Дейва передернуло от гнева. Сообщение, которое Рэнсом оставил на автоответчике Марджи, не было ложью. И если бы Дейв сразу пошел не в компьютерный зал АИУ, а на тридцать первый этаж…
— Что еще, ты, мелкий мудак? Рассказывай все!
— Я больше ничего не знаю. Ей-богу, я больше ничего не знаю!
— Повтори еще раз, — негромко произнес Дейв.
— Э-э… Что? Что повторить?
— Имя Господа. Тогда ты умрешь с ним на устах.
— Что? О дерьмо, не надо, мужик, не на…
Дейв бросил Бекаса, быстро отступил на три шага, чтобы его не забрызгало, и прицелился парню в голову.
«Так оно и будет, а?»
Да, так оно и будет.
«До сих пор это было самозащитой. Если не считать тех парней, которым ты переломал ноги».
Пассивное сопротивление в наши дни работает как-то неважно.
«А кроме того, ты никогда не отождествлял себя с Ганди».
Никогда. И фильм ему тоже не нравился.
Бекас упал на четвереньки. Рыдая, он повернулся к Дейву.
— Пожалуйста, о господи, пожалуйста…
Дейв нажал на спусковой крючок. Из стены брызнула штукатурка. Бекас рухнул. Лицо у него было белым как мел. Он потерял сознание.
