– Не знаю. Наверное, есть: такая же, как у того олуха царя небесного, что решил насчет квинты! Не случайно же во всем мире ее начинают со второго заезда, так его распротак, неужели мы не можем учиться на чужих ошибках, а должны их совершать сами?! Впрочем, о политике я из принципа не разговариваю…
– И вы не знаете, кто решал этот вопрос?
– Понятия не имею. Если уж директор повлиять не смог, так что это значит?! Кто, туды его в качель, решает вопросы бегов, если директор этих же бегов ничего не может сделать?!!
– За здоровье лошадей! – быстренько предложил Януш тост, сунув мне в руку рюмку вина.
Я выпила, не успев успокоиться, и только чудом вино не выплеснулось на юбку. Я немного пришла в себя.
– Зловредный кретин, – мстительно пробормотала я.
– Все понятно, квинта, – деловым тоном сказал Юзек Вольский, – стало быть, пока мы обсудили «верх», последовательность, триплет и квинту. Есть что-нибудь еще?
– У нас нет, – ответила я, подумав. – В Канаде есть квадриплет.
– Что-что?
– Ну, не знаю, как еще это назвать. Квадриплет, или кварта. Четыре лошади, что-то среднее между триплетом и квинтой. Я забыла, как они это называют, потому что потеряла программку, а выражение квадриплет пошло от того, что когда-то Мария, моя подружка с гениальной способностью к математическим ошибкам, именно так заполнила купон на триплет, у нее получилось четыре лошади вместо трех. И она меня в тоске спросила, что у нее тут, черт подери, вышло? Квадриплет, что ли? А потом оказалось, что такое существует – в Канаде.
– Не хочу быть свинтусом, – очень решительно заметил Юзя Вольский. – Вы догадываетесь, что я все это записываю на магнитофон?
– Нет, но мне это без разницы. Записывайте сколько хотите.
– Я, разумеется, из записи потом выкопаю то, что мне нужно, но хотелось бы это как-нибудь заранее упорядочить. Квадриплет, насколько я понял, нас не касается?
– Пока нет.
– Так, что там еще?
– Ничего. С азартом покончено. А вам еще мало?
– Нет, нет, что вы, для меня так даже чересчур…
– В Пардубицах есть еще ставка на четыре лошади, – бесцеремонно перебила его я, потому что мною овладели воспоминания. – Ах, заешь ее корова, забодай ее комар, холера чертова…
Наверное, прозвучали мои слова интригующе, потому что заинтересовались оба. Я не выдержала.
– Или вы позволите мне об этом рассказать, или вообще с вами разговаривать не стану, – пригрозила я. – Это нечто настолько незабываемое, что душу распирает. Или позволите мне рассказать о Большом Пардубицком стипльчезе, или фигу с маком!
Позволили рассказать – это слабое выражение! Они на коленях молили рассказать о Большом Пардубицком стипльчезе.
Ах, Пардубицкие стипльчезы… Сумасшедшая гонка, зрелище, достойное боя быков, вызывающее тысячи противоречивых эмоций, это проверка на выносливость, в которой столько участников отпадает, а с честью выдерживают ее только лучшие из лучших! По мнению директора Пардубиц, в этом есть свой смысл, это верх возможностей лошади, кто попало за это не берется. Страшная скачка!
Первый раз Большой Пардубицкий стипльчез я смотрела после дождя, когда турф был тяжелый, скользкий. Упали три лошади и один жокей. Тогда-то и возник Англичанин.
Он отличался уже на представлении участников, ведь во всех пардубицких лошадях была видна их мощная сила: полукровки или чистокровки, они, казалось, состояли только из мышц, красавцы! И один англичанин на лошади, которая на фоне других выглядела как куколка: нежная, стройная, изящная… На трибунах поднялся крик – что, дескать, эта скотиняка тут делает, ведь она совершенно не годится, тренер с ума сошел, да и жокей тоже! Англичанин даже без скакуна в глаза бросался: белые перчатки, камзол в золотых звездах и бородка-эспаньолка. Один Господь ведает, что он с ним происходило на первых четырех препятствиях, во всяком случае объявился он перед Большим Таксисом, когда все лошади уже прошли, если только можно так выразиться о том, что в яму с водой одна за одной валились лошади, а с ними люди. Которые выкарабкались, пошли дальше, и тогда появился Англичанин.
