Опенка я выбросила и чуть не сдохла от ужаса. Лидировал зверь аж до половины финишной прямой, на трибунах поднялся крик. В конце концов обогнал его Сомбреро, а подлый Вишняк на Акации вышел только в последнюю секунду, демонстрируя поистине дьявольский финиш. До сих пор все концы с концами замечательно сходились, все ездили как следует на самых лучших лошадях. Вишняк на фаворите выиграл раз в сезоне, теперь пришел к финишу, хотя и был фаворитом по ставкам. Вопреки подсказкам из разных источников, большинство держалось за Акацию. Мария выиграла половину триплета с Метей и еще собственный, кроме того, у них получалась квинта, которую разбушевавшийся пан Здись оценивал на миллиарды. Моника Гонсовская объявила мне, что на те деньги, которые ухитрилась до сих пор выиграть, она поедет в Лондон. Уже после первых попаданий она перекинулась на кассы по пятьдесят тысяч, и до меня задним умом дошло, что и я могла бы сделать то же самое. В триплете у меня прошли две лошади, я посмотрела на список четвертого заезда: восемь двухлеток…
– Первая группа, а приз неважный, – сказала я Марии. – Если принимать во внимание, что тут творится, прийти должен был бы Бялас, который по правилам придержал бы коня, ожидая заезда с именным призом. Или придержит лошадь из личных соображений. Дома я угадала, что тут должно прийти, но сейчас не знаю.
– У меня получается тройка.
– А Оливка? Я рассчитываю на Щудловского. И что ты так держишься за этого Замечека, я его выбросила.
– У тебя комплексы на его почве. Ведь Замечек просто писк моды! Мания какая-то!
Насчет комплексов и маний я была вполне с ней согласна. Во мне сидела нелюбовь к Замечеку и конюшне Двуйницкого. Зато я всегда любила Щудловского и конюшню Вонгровской. Несчастьем всей моей жизни были ставки не на то, что должно прийти, а на то, чему я от души желала быть первым на финише. Прогнозировала я заезды очень даже неплохо, только ставки делала идиотски.
– У тебя Замечек и только он один?
– Нет, две лошади у меня. Тройка и восьмерка.
– Значит, вы выиграете, потому что у меня обязательно все поломается. Разве что Бялас поедет как следует! Метя, ты куда это?
Метя остановился возле моего кресла и возмущенно посмотрел на меня.
– Я что, непременно должен публично объявлять такие вещи? Я выхожу в приватных и интимных целях, какое тебе дело куда. А может, я еще раз поставить хочу? И что?
– Да ничего. Мне ведено за тобой следить. Чтобы тебя до понедельника не убили.
Метя, который уже начал было пробираться дальше, остановился.
– А как во вторник?
– А вторник меня не касается. Все надеются, что ты в понедельник найдешь каплю мозгов в башке, поэтому вторник неважен. Погоди, я тоже пойду…
– Ты мне голову в сортире поддерживать не будешь, уж извини!
– Взаимно. У тебя совсем крыша поехала…
Моника Гонсовская страшно меня разволновала, выбрав из паддока четыре лошади, две из которых были у меня в триплете, а две я выбросила. Пришлось мне сыграть шесть последовательностей, она сыграла три, прибавив Почку к Галерее и Юниору. Почку она посчитала лучшей лошадью в этом заезде, но я предостерегла ее от манер Бяласа, который выигрывал исключительно престижные и высокооплачиваемые заезды, стараясь к тому же делать это на фуксах. Он права не имел показать как следует эту Почку, если потом хотел иметь с нее хоть какую-то прибыль.
Пришли все как следовало. Все сходилось, как по нотам.
До конца дня ситуация не изменилась. Повыигрывали все лучшие лошади, с которыми до сих пор обращались настолько оригинально, что Марина, кобыла первого класса, оказалась фуксом-монстром и ее не угадал даже Метя. Ровкович выиграл на ней без малейшего труда, он ее просто пустил бежать, а больше ничего и не требовалось. Последовательность выиграла только Моника Гонсовская. Пан Здись выиграл квинту, впал в экстаз и с легкостью смирился с тем, что выиграл лишь восемь миллионов вместо миллиарда. Финансовые разочарования почему-то не отражались на его психике.
– Ты была права, – задумчиво сказала Мария после последнего заезда. – Вы с Метей оба были правы. Что-то с ними случилось, и ездят они честно…
Завейчик нашелся в весьма неоригинальном месте, а именно в собственной квартире, запертой на обычный замок, который защелкивается при захлопывании. Доложила о нем домработница, которая приходила убираться раз в неделю.
