Теперь случайно полученная информация могла принести ему большие деньги и устойчивое положение. Он мог продать Толстого Васю вологодским, мог взять деньги с самого Васи за молчание. Нужно было только получить надежные доказательства, что он ведет двойную игру.
– Ты поедешь в Ниццу, – объявил он Ксюше после длительной паузы.
– Что? – Она отшатнулась, как от удара. – В Ниццу? Зачем? Никуда я не поеду!
– Ты даешь! – Борис усмехнулся. – Не в Челябинск же я тебя посылаю и не в Нижний Тагил. Ницца – чудное место, мечта поэта.
– Знаю я это чудное место! Меня там пристрелят и сбросят в море. От таких людей, как Могила, надо держаться подальше. Одно имя чего стоит! Я его и в лицо не знаю…
– А ты и держись от него подальше. Сделаешь издали несколько снимков длиннофокусным объективом. Ты ведь Васю Толстого знаешь хорошо? Снимешь его вместе с тем человеком, который придет на встречу, и сразу обратно. А потом мы с тобой заживем как Фениморы Куперы. Первым делом улетим отсюда куда-нибудь подальше, например на Сейшелы. Представляешь: теплое море, белый песок и мы с тобой, совершенно одни… Нет, еще черные официанты с ледяными коктейлями.
Борис умел иногда быть очень убедительным.
– А почему ты сам не хочешь поехать в Ниццу? – пыталась сопротивляться Ксюша.
Он постарался спрятать глаза.
– Я же не знаю в лицо Васю, а ты знаешь. И потом, меня самого слишком хорошо знают ростовские. Если я появлюсь неподалеку от Могилы, это вызовет нежелательные вопросы. И вообще, девушке гораздо легче подобраться к «Савою».
В действительности он понимал, как опасна задуманная им операция, и не хотел рисковать собственной головой. Таскать каштаны из огня чужими руками ему не впервой.
– А купишь мне норковую шубу? – спросила Ксюша, уже окончательно сломленная.
– Обязательно! – радостно согласился Борис. – Хотя на Сейшелах она тебе совершенно не понадобится.
Новичкам и «чайникам» всегда везет.
Ксюша сняла комнату с балконом в двух кварталах от «Савоя» и сумела сделать несколько отличных фотографий. На двух из них хорошо был виден Толстый Вася, дружески беседующий с пожилым загорелым мужчиной, волевое морщинистое лицо которого говорило о привычке командовать и умении не задумываясь подписывать смертные приговоры. На третьей фотографии появился еще один человек – смазливый длинноволосый юноша с капризным лицом избалованного ребенка. Звезда российской эстрады Феликс.
Феликс вбежал на террасу «Савоя» и недовольно обратился к Толстому:
– Вася, чем ты здесь занят? Я тебя нигде не могу найти. С кем это ты секретничаешь? О, я, кажется, знаю этого мужика, где-то я его видел…
Хорошая память на лица сослужила Феликсу плохую службу.
Могила подтвердил свое умение не задумываясь подписывать смертные приговоры.
Несколько часов спустя эстрадный певец Феликс не вписался в крутой поворот на горной дороге неподалеку от Ниццы и сорвался вместе со взятым напрокат «Ягуаром» с пятидесятиметровой высоты.
– Сиди в Ницце, загорай! – приказал Борис своей подруге, когда она позвонила на следующий день. – Возвращаться пока опасно. Когда будет можно – я тебя вызову.
Сам он решил, что пора готовить почву для сбора урожая.
По зрелом размышлении Борис пришел к выводу, что сдавать Толстого вологодским не в его интересах. Бандиты вряд ли заплатят хорошие деньги, а рассчитывать на их благодарность может только очень наивный человек. Другое дело – Вася Толстый. Чтобы спасти свою шкуру, этот выложит любые деньги. А деньги у него, безусловно, есть. Кроме того, что он зарабатывает как импресарио Феликса, Вася балуется еще торговлей кокаином с молчаливого согласия вологодских. Да и кое-какие грешки посильнее за ним тоже водятся.
Вася Толстый вернулся в Россию сразу после трагической гибели Феликса.
Буквально на следующий день после возвращения ему позвонили, и незнакомый мужской голос предложил купить несколько фотографий, сделанных на террасе гостиницы «Савой».
Вася на какое-то время потерял дар речи.
Надо отдать ему должное, он собрался быстро и ответил почти спокойно:
– Сколько вы хотите?
– Миллион. Миллион баксов.
– Это слишком много.
– А твоя жизнь – это не слишком много? – насмешливо спросил Борис. – Ты ценишь ее дешевле? Что ж, на фотографии найдутся другие покупатели. Чекан, к примеру.
После смерти молодого рискового Вагона вологодская группировка на какое-то время оказалась без сильного лидера. Двое соперников, претендовавшие на главенство, попытками свалить друг друга только ослабляли ее. В это самое время на свободу вышел старый опытный авторитет по кличке Чекан. Одного из претендентов на главенство у вологодских он убил, второй сам прибежал к нему с почтением. Безвластье кончилось: Чекан взял группировку в сильные руки.
Этим-то именем Борис и припугнул Толстого.
Даже по телефону было слышно, как Вася испугался.
– Не надо спешить, – выдавил наконец импресарио покойника. – Не сомневаюсь, что мы договоримся. Но мне нужно время, чтобы собрать деньги. Миллион – это все же очень большая сумма.
– Жизнь тоже достаточно дорогая вещь, – ответил Борис. – Хорошо, даю тебе два дня.
