Беги, Франни! полностью

― Неужели такая предсказуемая? Надо над этим поработать, кстати, куда пойдём теперь? Оставаться на улице наверняка опасно, тут кругом магические патрули, что б их…

― Не волнуйся, главное, веди себя спокойно и помни: из нас двоих только ты можешь говорить на их языке. Я ― твой немой брат, а ты ― моя любимая сестричка.

Фыркнула, усмехаясь, хотя нервный озноб не хотел отпускать:

― Тогда не прижимайся так к «сестре», а то подумают, что ты вдобавок ещё и слепой.

Фредди поцеловал меня в щёку:

― Обещаю держать себя в руках. Двигаемся вперёд по дороге и свернём, когда скажу. Здесь есть небольшая харчевня, я останавливался в ней, правда, это было довольно давно. Там не очень уютно, зато хозяина совершенно не интересуют документы постояльцев, было бы серебро.

― А оно у нас есть? Я же отдала тебе свои последние запасы.

Шут обаятельно улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что передо мной стоит прежний Фредди ― простодушный с виду, хитроумный воришка, а не красивый молодой мужчина с цепким насмешливым взглядом, от которого иногда становилось не по себе.

― А зачем, по-твоему, я пробежался в толпе? Теперь у нас есть местные деньги и их хватит, чтобы расплатиться за ночлег. Почему ты так смотришь, Франни? Стыдишься, что твой друг ― вор? Знаешь, мне и самому неприятно заниматься этим делом, но когда речь заходит о выживании, пойдёшь на многое. Вряд ли эти люди за красивые глаза одолжили бы нам немного «капусты»…

Я неподдельно удивилась:

― Здесь расплачиваются овощами?

Он задорно засмеялся:

― Прости, Франни, я имел ввиду деньги.

Мы пошли вперёд после того как Шут получил от меня лёгкий подзатыльник и притворно возмутился:

― За что?

― Нечего говорить глупости, ты ― немой, вдруг нас кто-нибудь, как ты сказал, «пасёт»?

Фредди покорно кивнул:

― Нахваталась моих словечек? Молодец, малышка. Ты права ― за нами следят, и это плохо, но давай делать вид, что ничего не замечаем. Пусть преследователи думают, что мы ― растяпы, и расслабятся. Так нам будет легче их провести.

― А у нас получится, Фредди?

― Конечно, я тоже не лох, выкрутимся, дорогая, — и, взяв меня за руку, повёл вперёд.

Я покорно следовала за ним, не приставая с вопросами об очередном новом слове, о смысле которого и сама догадалась. Вскоре мы свернули в переулок, словно созданный для грабителей ― там горел всего один фонарь, и уже в двух шагах от него царила кромешная тьма. Фредди пожал мне руку и неожиданно резко прислонил к стене дома, вдоль которой мы шли, шепнув:

― Молчи.

Уздечка второго коня оказалась у меня в руке, а Шут исчез, чтобы появиться через несколько мгновений, вытирая лезвие большого ножа, очень похожего на тот, что привиделся мне совсем недавно. Кто-то рядом тихо застонал и, судя по шлепку, свалился в уличную грязь.

Мгновенно похолодевшая ладонь снова оказалась в руке друга, быстро потащившего меня вперёд к светящимся окнам харчевни. Только когда мы оказались внутри, сердце немного отпустило и перестало неровно подскакивать, словно телега на ухабах. В зале было битком набито народу, внешний вид которого, мягко говоря, не внушал доверия, но Фредди спокойно подвёл меня к стойке и с помощью жестов уверенно «пообщался» с неприятного вида хозяином заведения.

Для нас нашёлся небольшой стол в углу зала, и вскоре я жадно ела подозрительное, но очень вкусное рагу. Соскучившись по горячему, мне было плевать на такие мелочи. Фредди медленно ковырялся в миске, словно вовсе не был голоден, с грустью поглядывая в мою сторону, так что, не выдержав, я покраснела:

― Не осуждай меня, просто твоя подруга очень проголодалась…

Вместо ответа он взял мою руку, и, поцеловав, прижал к своей щеке, и это было красноречивее любых слов. Я улыбнулась, продолжив расправу над рагу, и, если бы не смеющиеся глаза Шута, вылизала миску дочиста. После сытного обеда мы прошли не наверх, в комнаты, а спустились куда-то в подвал. В маленьком, но чистом помещении стояла только одна широкая кровать, зато был умывальник, и я быстренько выгнала Фредди за дверь, чтобы вдоволь поплескаться.

Когда он вошёл в комнату, я уже лежала, напряжённая как струна, завернувшись в одеяло и уткнувшись носом в стенку, чувствуя спиной его взгляд.

― Спокойной ночи, малышка! Отдыхай и выброси глупости из головы. Чтобы ты обо мне не думала, я ― порядочный человек и не обижу ребёнка…

Меня хватило только на то, чтобы выдохнуть:

― И тебе добрых снов, Фредди. Прости, если спрошу одну вещь, не хочешь, не отвечай, я не обижусь. В той, другой жизни, как тебя звали?

Ответом стало молчание, но через несколько моих вздохов, печальный голос произнёс:

― Джо. Для тех, кто меня любил ― Джонни…

Я спрятала улыбку в край одеяла, прошептав так, чтобы он услышал:

― Спокойной ночи, Джонни… ― практически сразу же уснув.