(У этой главы было ещё и другое название, точнее, пояснение жанра. После "Мужчины в свете женщин" стояло в скобочках "Ублюдочный трактат". Трактат, и в правду, получился ублюдочным, из-за того, что автор писал его в состоянии наркотического опьянения (ничего особенного – анаша). Следует сделать вывод, что этот опыт не увенчался успехом. Но есть несколько неплохих фраз и даже абзацев, которые хотелось бы сохранить. Например (это самое начало):
"И мужчина и женщина запрограммированы, но только по-разному. У женщины Х-хромосома, а следовательно цельная программа (см. целомудрие). У мужчины же Y-хромосома, а потому программа ублюдочная.
Отсюда – разные природы мужского и женского страдания. Мужчина страдает от недостатка цельности и тянется к женщине. А женщина мается в переизбытке цельности и ждёт, когда её кто-нибудь нарушит, какой-нибудь сумасшедший, – почему бы не мужчина?"
Или:
"Мужчина всегда остаётся идеалистом, т.к. не имеет куска вполне реальной ДНК. Ему приходится этот кусок воображать – вот он, основной стимул творчества."
Ну и, пожалуй:
"…что' бы ни творил хромой – далеко ему до двуногого цельного человека, каковым является только женщина.
X и Y – никакого сравнения".
Ещё симпатичной, на наш взгляд, является предложенная в этом трактате аббревиатура – ВЖП, что значит Великая Женская Программа.
Все же остальные изыски и метафоры, которыми изобилует данный опус, производят впечатление разваливающегося сумбура и псевдовысокомыслия, короче – бреда. Поэтому мы и не приводим текст целиком.
Из оставленных же отрывков в принципе должно быть ясно, о чём хотел сказать автор. Добавим только, что опущенные нами длинные рассуждения о размотанной ДНК, которой как качелям трудно найти центр равновесия, а также о щупах и ростках, которые вынужден пускать из себя мужчина, оставшись в темноте как разрубленная картофелина, вероятно, должны нас подводить, хотя бы чисто ассоциативно, к содержанию следующей главы.)
Молоко змей
Я вижу сплетение трав. Это нельзя назвать хаотическим сплетением. Но узор обошёлся без участия рук человека. Множество видов, однодольных злакообразных и двудольных с бесконечными вариациями в форме листьев, сплетаются в один объёмный ковёр. Цветы всех оттенков радуги там и сям дополняют эту разно-зелёную картину. Травы глубоки, в них утопает даже взрослый человек, а подросток, тем более дитя, скрывается с головой.
Может быть, это случилось где-нибудь в горах Южной Америки. Есть ли там вот такие нетронутые уголки, безлюдные, но не каменистые и не покрытые сплошь всё затемняющими джунглями?
Один учёный-серпентолог, т.е. специалист по змеям, приехал сюда вместе с дочерью – скорее отдыхать, чем работать. Этот человек был довольно богат, но деньги он зарабатывал другими способами. Теперь же у него было время, чтобы посвятить его любимому делу. Он слышал, что здесь водятся совершенно особые змеи. Никто даже не знал, ядовиты они или нет. Потому, что их никто не видел, или почти никто. Судя по слухам и легендам, можно было предположить, что речь идёт о каком-то неизвестном виде анаконды. Змеи в рассказах упоминались очень длинные и толстые. Забавно, что некоторые "очевидцы" приписывали им ещё и наличие ног. Это последнее обстоятельство заставляло любителей сенсаций даже предполагать, что речь идёт не о змеях, а о каких-то гигантских сороконожках.
Учённый не надеялся открыть новый вид. Ему просто нравились все эти, ни на чём не основанные, удивительные россказни, а когда он добрался сюда, ему очень понравилось место. У дочери были каникулы, и она неожиданно напросилась ему в попутчицы. Серпентолог несколько побаивался за её здоровье и жизнь, т.к. в этом, почти совершенно диком, месте наверняка водились если не змеи-гиганты, то другие опасные животные. Особенно много хлопот могло быть с насекомыми, пауками и пиявками. Опасался учёный также гельминтов и неизвестных возбудителей болезней. Он-то привык рисковать и в молодости совершал такие путешествия, каждое из которых могло стоить ему жизни. Но вот дочь…
Однако, он не мог отказать своему единственному ребёнку. Его жена, мать девочки, жила своей уединённой жизнью и не стала возражать против такой поездки.
